— Яков Петрович, у меня к вам вопрос, — улыбнулась я.
— Будьте любезны, — оживился он, вздернув подбородок, а я продолжила:
— Продать свою половину дома я не могу, а подарить, скажем, такой расклад не противоречит завещанию?
Сухов глянул на меня с укором. Едва уловимо, тут же спрятав реальное отношение за вежливой улыбкой. «Глупая, о таких вещах говорят наедине и шепотом!» — читалось в том мимолетном взгляде. Разумеется, мне было плевать на его укоризненные взгляды, разговор этот за столом я затеяла намеренно.
— Не противоречит, — отозвался он.
— В таком случае, не могли бы вы подготовить все соответствующие документы?
— И кому же адресован, позвольте полюбопытствовать, столь щедрый дар? — обвел он взглядом присутствующих, ища понимания в каждом за столь неуемное любопытство. Завойчинский активнее заработал ножом, расправляясь со стейком и демонстрируя: меня ваши разговоры не касаются, а Ярослав напрягся. Впрочем, ничего нового последний не услышал, мой ответ для него был слишком очевиден, единственное, чего он не предусмотрел, так это то, что я решусь наверняка.
— Лапину Ярославу Николаевичу, — официально заявила я. Яков Петрович сглотнул и встретился глазами с Ярославом, тот невозмутимо пожал плечами – впервые слышу. Тогда Сухов сложил на тарелке приборы, крест на крест, как проделал бы это в ресторане, и поднялся:
— Приношу извинения, я закончил. Аглая Константиновна, буду ждать вас в кабинете.
Нас даже ветерком обдало, так он стремительно понесся. Я извинилась следом и, сопровождаемая молчанием, воцарившимся за столом, отправилась вслед за Суховым. Стоило мне появиться в кабинете, Яков буквально подпрыгнул с дивана и вытаращил на меня глаза:
— Что происходит, Аглая Константиновна?
— Ничего особенного, я всего лишь возвращаю законному наследнику его имущество.
— Но, минуточку, вы тоже законная наследница! Ничуть не меньше его! — вскипел он. Коснулся моего плеча и доверительно шепнул: — Он вам угрожает?
— Глупости, — отмахнулась я и сделала шаг вперед, освобождаясь от ладони на плече. Опустилась в кресло и добавила: — Я делаю это по доброй воле, Яков Петрович.
— Вас шантажируют? — гипнотизировал меня его взгляд. — Со мной вы можете быть предельно откровенны, я способен помочь во многих вопросах.
— Господи, да нет же! Яков Петрович, родненький, не придумывайте детектив на пустом месте.
— Хорошо пустое место! Вы хоть представляете, голубушка, сколько стоит этот дом! А стоимость земли вам известна?
— Прекрасно представляю. Но решение свое менять не намерена.
Яков Петрович всплеснул руками, прошелся туда-сюда, искренне недоумевая, присел на диван и задумался. Вскоре его осенило, он повторно подпрыгнул и воскликнул:
— Кажется я понимаю, что вы задумали! Вы решили обойти последнюю волю покойного и таким способом продать ему свою долю наследства!
— И тут вы не правы, ваша профессия вынуждает вас видеть во всем подвох, даже там, где его нет. Поймите же, наконец, это лишь подарок и ничего больше, — спокойно сообщила я, поднялась и ещё раз уточнила: — Подарок не противоречит завещанию?
— Нет, — вздохнул он.
— Так составляйте документы, Яков Петрович, составляйте, — подчеркнула я и двинула к выходу.
— Но, позвольте, Николай Владимирович намеренно составил завещание таким образом, чтобы Ярослав Николаевич не оставил вас с носом! В конце концов, он заботился о вас! — неслось мне вслед. Я повернулась, развела руками и улыбнулась:
— А я забочусь о его сыне.
Теперь я держала дверь открытой, только толку… Три ночи подряд ждала, а он всё не приходил. И даже не понимала, что меня злит больше: неосуществленные планы или факт его безразличия. Бросила взгляд на часы – без четверти полночь, неужели опять не придет? Я дернула в сторону тяжелую портьеру и вышла на балкон – рисунок дубовой двери заучен до зубовного скрежета. Уперлась в перила и прислушалась. Тишина…
«Он не придет», – убедила я себя. Сказала и почувствовала тяжелую маяту в груди. Я рисковала. Сознательно шла на этот риск, увлеченно даже, испытывая что-то вроде азарта, но… шаг назад пришелся на пропасть. Я просчиталась, он оказался совсем другим человеком. Я отписала ему всё, живи и радуйся. Возможно, сейчас он именно этим и занят, и ждет не дождется, когда я съеду. Потерянных ценностей не жаль, грустно оттого, что ошиблась. С чего-то вдруг позволила себе поверить, что одна маленькая женщина может быть важнее денег.
Ха! «Акела промахнулся». «Акела должен уйти».
К черту! Плюну на всё и съеду. Прямо завтра, чего тянуть, пора признать, что я потерпела фиаско. Увлеклась и загнала себя в ловушку. Нужно учиться, нужно пробовать просто жить и прекратить гоняться за призраками. Жизнь сама по себе прекрасна. «Аминь», — усмехнулась я.
Я вернулась в спальню – ожидаемо пуста. Нет, убранство и мебель на месте, Ярослава нет. Скинула тонкий халатик, избавилась от бюстгальтера, стискивающего кружевом кожу, и забралась под одеяло. Выключила светильник, свернулась в клубок. Нужно исхитриться и вырубиться по-быстрому. Новый день, новая жизнь...
