Это было нечестно и неправильно. Он знал, что я воспитываю сына. Я просила его по-хорошему не разрушать нашу семейную идиллию, не влезать в нашу жизнь если он не готов, не давать Егорке надежду на то, что у него появится отец. Но нет, Любчик меня не услышал. Решил, что электромобиль окупит его скотское поведение.
Я поправила одеялко, осторожно встала с кроватки и сморгнула горькие слезы. Егор ему что, щенок или котёнок, которого можно потрепать за ушком, дать косточку и свалить в закат?
Я же видела его глаза. Взрослый мужик испугался. Просто посмотрел в глаза моему сынишке и начал искать тупые поводы исчезнуть. Запись на студии? У человека, который все привык планировать и раскладывать по полочкам? Не верю!
Я прошла на кухню и налила себе мартини. Что делать? Ленке позвонить? Если подруга не на дежурстве, то прилетит мигом и поможет залечить душевные раны. Но мне было больно делиться тем, как меня бросили. Бросили цинично и жестоко. И ладно бы я, я справлюсь! Но Егорка? Он и без того замучил меня расспросами, где этот дядя из телевизора и когда он придет снова и покатает его на машине. И что я должна была ему ответить? Правильно, пообещать, что придет и покатает. Соврать, проще говоря.
Так я и просидела до полуночи, растянув 50 граммов мартини на три часа. Утерла слезы. Никто не увидит Лейлу Царскую плачущей, никогда.
Посмотрела на себя в зеркало. Я хороша. На Любчике свет клином не сошёлся. Я начну выходить в свет и наверняка встречу мужчину своей мечты… Хотя, если разобраться, а нужен ли он мне? Лучше вдвоем с Егоркой чем с кем попало.
Утро ворвалось в дом вместе с трелью домофона. Я села на постели, испугавшись, что звонок разбудил Егора, но сын видимо встал раньше — сидел в новом электромобиле, вращая руль. Такой смешной в пижаме и босиком.
— Кто? — спросонья спросила я, нажав кнопку.
— Лея, это Любомир. Прости что разбудил, но иначе сюрприз бы не вышел. Впустишь?
— Дай мне десять минут. Мы только проснулись.
Не передать, на что это было похоже. Восторг и неподдельная радость выстрелили по сознанию, на губах появилась улыбка. Черт! Можно, конечно, списать на то что я ещё не проснулась, но как я рада была его возвращению! Как рада была ошибиться в своих вчерашних умозаключениях!
— Егорка, в туалет и в душ. Давай.
— Маам!
— Быстренько, дядя Мир пришел. Ты же хочешь покататься на машине?
Подхватываю Егора на руки, он смеётся, целует меня, прижимается теплой щечкой. Пока он сидит на детском сиденье унитаза я быстро умываюсь, протираю заспанное лицо кубиком льда, наношу сыворотку, чищу зубы, причесываю волосы. В душ не успею. Ничего. Если я оставлю Любомира и Егора наедине, я смогу принять водные процедуры — при ребенке Марченко за мной не пойдет.
Переодеваю Егора, заправляю постели и впускаю в квартиру мужчину, что уже давно забрал мой покой и сон.
Любомир с цветами. Шикарный дизайнерский будет из полевых цветов и ирисов, перевязанный атласной лентой. Эта охапка закрывает мое лицо.
— Ну, сони, собираемся! Я решил устроить пикник, пока уходящее лето радует нас тёплыми солнечными деньками!
В его руках внушительная корзина для пикников. На ней сверху коробка с машинкой на управлении. Егор подпрыгивает на месте, подбегает к Любомиру и обнимает его колени.
— Ты плисел! Ты масинку плинес!
— Что надо сказать, Егорушка?
— Спасибо! А что это в колобке?
— А это всякие вкусности. И пирожки моей мамы. Мы едем на берег реки и будем готовить шашлык. Ты же любишь шашлык?
— Ула! Саслык! Мама!
Горка убегает в детскую, прихватив игрушку. Я хмурюсь.
— Любчик, это что за "Москва слезам не верит"? Не мне тебе рассказывать о своём графике. В воскресенье все деловые люди спят! И я в десять собиралась в зал…
Марченко целует мою руку. Вздрагиваю от прикосновений его горячих губ к своим пальчикам, по телу бежит уже привычная жаркая волна.
— Я бы ответил "выспитесь на природе", но я не Юра, он же Гога он же Жора. Вчера я вас подвёл. Проклятая работа. Но сегодня я намерен реабилитироваться. Я очень виноват перед тобой и Егоркой. Буду просить лишь об одном, перенести тренировку. Я свою отменил.
Мысль о том, что мы проведем с ним целый день, вызывает шевеление бабочек в животе. Прячу улыбку в букете полевых цветов.
— Хорошо. Но мне нужно покормить Горку, принять душ и переодеться.
— Можно, это сделаю я? Я умею прекрасно готовить. Что он кушает по утрам?
— Кашу. Иногда блинчики.
— Доверься мне, Лея. Иди в душ, я все приготовлю и поиграю с ним.
Минутное колебание. Киваю, все так же пряча счастливый блеск в глазах за букетом. Прохожу на кухню, ставлю его в вазу, достаю молоко, Геркулес, блинчики с творогом — их только разогреть, включаю чайник. Марченко с Егоркой в детской заливисто хохочут. Слышен голос Мира: "кто самый быстрый гонщик?"
