Ленка уезжает от меня далеко за полночь. Засыпаю нервным прерывистым сном, в котором вижу себя с Егоркой в роддоме, а рядом счастливого отца Любомира Марченко. Во сне хорошо, оттого очень тяжело просыпаться.
Еду в ресторан, и звонок Лены застаёт меня в дороге.
— Лей, ты не хочешь на Занзибар на неделю? Я, похоже, перестаралась с Митчеллом. Он сам поехать не может, я вспомнила о тебе. Бери Егорку и отпуск.
- Не могу, Ленусь. Работы валом. Да и не поеду никуда, пока правду не узнаю. Нарыла хоть что-то?
Голос подруги становится тише.
— Нет, документы не нашла, они хранятся в центральном офисе Лос-Анджелеса. Но я тут кое-что узнала…
Она понижает голос до шёпота.
— Есть такая услуга для элиты. У них заскоки разные. Родить от известного футболиста или гения типа Эйнштейна. Центр негласно сотрудничает с агентами, которые находят эти образцы.
— Капец. Хотя я и не удивлена. Но Мир Марченко разве звезда? В то время он ею не был. Кому это понадобилось?
Лена вздыхает.
— Вот и я не пойму, Лея. Мутно все это…
Что значит — невозможно?
Я начинаю постоянно злиться. Кажется, ещё минута, и я просто сорвусь. Этот человек считался лучшим информатором, работал в СБУ. И политика конфиденциальности центра ЭКО не могла стать для него камнем преткновения.
Отхожу к окну, пытаюсь выровнять дыхание. Закуриваю — в который раз долгое воздержание полетело в трубу, да и как тут не курить, если творится такое!
Николай что-то говорит, поясняя. Я слушаю краем уха, киваю. В лаборатории нет никакой ошибки, все перепроверено десять раз. Впрочем, я в этом и не сомневался. Никто не будет рисковать своей репутацией.
Мысли то и дело возвращаются к Лейле.
К моей Лейле, которую я, похоже, окончательно потерял. Потерял за шаг от счастья. Утратил именно тогда, когда почти все звёзды сошлись и я узнал, что мы семья. Теперь самая настоящая. До малейшего звена ДНК.
Помню только ощущение боли, когда два крепких шкафа — охрана "Черный жемчужины" — подхватили меня под руки и очень профессионально вывели из ее кабинета. Ну, как вывели…"вытолкали взашей" было бы куда правдивее. И я, физически сильный и крепкий мужик, ничего не мог с ними поделать.
А потом звонил продюсер программы. И директор съёмочной группы. И ещё кто-то. Я забыл напрочь о том, что завтра снимаем разгром суши-бара, в котором подсовывают клиентам сёмгу сомнительной свежести. Затем Бойко, едва ворочавший языком от обильных возлияний, пьяно хныкал в трубку, жаловался, что молодая жена психанула и уехала к маме, обналичив все кредитки.
Ни до кого из них мне сейчас не было дела. Я не знал, как завтра отработаю съёмку. И смогу ли вообще на ней присутствовать. Стоило закрыть глаза, я видел пылающее гневом лицо Лейлы. Моей Лейлы. Женщины, которую я любил так сильно и потерял за минуту до счастья.
Ее миндалевидные темные глаза, ямочки на щеках, бархатная кожа, блестящие черные волосы… Губы, приоткрытые в ожидании поцелуя… Сильное тело под спортивным костюмом. Она стала моим безумием и моим наваждением, моя любимая женщина и смысл жизни.
Я все закопал собственным руками. Разрушил свой мир сам, своими руками. Может, ещё не поздно было что-то менять, но я так хотел докопаться до правды!
— Есть ещё так сказать лазейка. Об этом не расскажут, формально этого нет. Потому что бизнес высокого уровня…
Поворачиваюсь, зацепившись за слова информатора. То ли за какую-то надежду в его словах.
— Вам что-то известно об агентах, которые охотятся за спермой потенциальных отцов?
— Эм… Ещё раз. О чем вы?
— Иногда такое бывает. К примеру, женщина, одержимая популярным певцом или актером, решает родить от него детей. Но как это сделать? Если деньги есть — как оказалось, проще простого. Во многих эко-центрах есть такая "крейзи-услуга". Конечно же, ее предлагают не всем, а только тем, кто будет молчать и следовать регламенту. В центре, в котором прошла процедуру Лейла Максимовна Царская, официально такой услуги нет. Руководство — резиденты США, а там это суды и миллиарды. Но я бы не стал исключать такой вариант. Это нам говорит лишь о том, что руководство не в курсе дела. Но…
— Но никто не мешает низшему звену персонала проворачивать подобное за спиной руководства — вы это хотели сказать?
— Вы догадливы…
— Я ревизор. Я знаю менталитет своих соотечественников очень хорошо. От поборов в школах и детских садах до мошеннических схем в заведениях общепита и сфере услуг. Три года в этой системе мне хватило, чтобы понять все. Наши люди ради наживы матерей родных продадут. И у меня нет сомнений, что и этот центр помышляет подобным.
— Вы можете организовать им внеплановую проверку со своей съёмочной группой.
— Могу. Но давайте будем реалистами. Учреждения такого уровня без согласования действий никогда не проверяются. Свой регламент. И следы замажут очень тщательно. Не вариант. Если спугнуть, мы их не найдем. Сами понимаете.
