Врач идет к задней части машины, откуда вытаскивает каталку и катит ее ко мне.
— Я сам, — говорю я и встаю, все еще прижимая Лейлу к себе, укладываю на носилки. — Я еду с вами…
Но меня задерживает полиция. Это их работа, я все понимаю. И к счастью одна из камер фиксирует все.
Руслана Бойко находят пьяно спящим за рулём своей машины. Мы улаживаем все формальности. Двоих гопников увозит скорая. По счастью кто-то связывается с руководством паркинга и получает запись практически сразу. Там все видно в деталях только без звука.
— Я твой… Мать твою… партнёр! Марченко, скажи ему! — орет Бойко, пытаясь разорвать наручники.
Я холодно киваю.
— Я дам показания против. Я знаю, закон суров, но прошу вас, позвольте мне быть рядом с ней сейчас. С моей любимой.
Час формальностей, и мне позволяют это сделать. Уехать в больницу, куда отвезли Лейлу…
Лена, лучшая подруга моей Леи, шмыгает носом и прячет заплаканные глаза, когда я присаживаюсь рядом и протягиваю ей стаканчик кофе.
Я спокоен и хладнокровен, несмотря на то, что десять минут назад готов был крушить стены медучреждения.
— Это хорошо, что ты мне рассказала, Лена, — сжимаю ее холодные пальцы в знак поддержки. — Ты повторишь это следователю, если понадобится?
— Повторю. Я все расскажу. И Лейле не дам молчать, хватит. Твой партнёр — чудовище. Таким не место на земле!
— Его место за решеткой, — мрачно изрекаю, обжигая губы кофе. — Я сам сделаю все, чтобы он сел. И он сядет. По всей строгости закона.
— Да кто уже будет искать того малолетнего урода, что бросил в коляску петарду…
— Никто не будет, но это и не нужно. Из Бойко выбьют это признание. С такими как он церемониться не станут.
Лена вытирает глаза носовым платком.
— Главное, чтобы с Лейлой все было хорошо. Будет же?
Горло сжимает петлей, но я лишь стискиваю кулаки, и, чтобы не допустить убивающих мыслей, обнимаю подругу моей любимой женщины.
— Будет. Она сильная. Все хорошо…
Мимо нас проходит доктор. Я знаю, что не стоит его дергать и отрывать от работы, но ничего не могу с собой поделать. Лейле делали томографию. И это ее распечатки он держит в своих руках.
Я не знаю, что срабатывает — мой авторитет, тяжёлый и вместе с тем полный боли взгляд, а может, мне и так бы все рассказали. Ведь когда явился в ее палату на вопрос, кто я такой и заученную фразу, что можно только родственником, я ответил "муж". Ответил, и меня как будто окружил тёплый ветер надежды и счастья. Муж. Я мечтал об этом так давно! Судьба не может отобрать у меня любимую женщину сейчас, когда является шаге от того, чтобы соединить наши сердца.
— А, это вы. Ушиб и незначительная потеря крови. Незначительное сотрясение мозга.
— Она без сознания!
— Это испуг и последствия стресса. Держите себя в руках, в данный момент она просто спит.
Облегчение выстреливает по коленям, я улыбаюсь как мальчишка.
— Ее жизни ничего не угрожает? Я могу побыть с ней? Прошу вас.
— Я же ясно сказал, она спит. Все что нужно пани Царской — это покой и отдых. С нее на сегодня достаточно.
И я послушно киваю, понимая разумность его доводов. Да, будить Лейлу сейчас не самая лучшая идея. Но я все равно проберусь в палату под утро. Моя девочка откроет глаза и увидит меня рядом.
Я люблю ее до умопомрачения. Она все, что держит меня в этом мире. С нею я впервые увидел его ярким и открытым.
В коридоре топот ног, и я вижу двоих полицейских. Вернее, троих, следователь в штатском. Они подходят ко мне, вынуждая прервать разговор с доктором.
— Любомир Марченко? Следователь Игорь Манько, — показывает удостоверение.
— Это я, — твердо отвечаю на поставленный вопрос. — Я готов дать показания. Против Руслана Бойко в первую очередь.
— Отлично. Пройдёмте в зал ожидания, чтобы нас никто не побеспокоил.
Целый час я отвечаю на вопросы. Затем привожу Лену, чтобы она тоже дала показания.
— Не беспокойтесь. Преступник понесет заслуженное наказание. С вашими показаниями — по всей строгости закона. Улики железобетонные.
Я склонен в это верить. Бойко — банкрот, ему не нанять даже самого неопытного адвоката. Жена подала заявление по поводу покушения на ее жизнь. Моему бывшему партнеру не выкарабкаться. И я с удовольствием забью все гвозди в крышку его гроба.
Лена едет к Лейле домой, чтобы привезти ее вещи, те самые, с которыми она ощутит себя как дома, а я остаюсь. Ночь медленно истекает минутами. Холодный электрический свет и от чувства к любимой не могу уснуть, кругом снует персонал больницы, звякают о пол колеса носилок. То и дело принимают пациентов. А я глушу крепкий кофе и жду, когда настанет утро. Когда моя девочка восстановит силы и откроет глаза с улыбкой на губах. И первый кого она увидит будет не доктор, не сестра-сиделка, а я.
Серый рассвет стучится в окна медучреждения. Приехавшая Лена протягивает мне бутерброды и пирожки, приготовленные няней Егора, но мне кусок в горло сейчас не лезет. Я жду, когда персонала станет меньше, и дожидаюсь. Смена дежурств. Подруга Лейлы подмигивает, как заговорщица — «иди, я прикрою», и я быстро прохожу в палату, никого не встретив на пути.
