Чтобы сократить расстояние она решает не плестись домой по улице, а спрямить дорогу через пустынный, запущенный сквер "имени Стахановцев" или как в городе шутят "стакановцев". Мать тысячу раз просила обходить его стороной. Он пользуется в посёлке дурной славой, и в детстве Антошка даже думала, что слова сквер и скверный означают одно и то же, но потом мать рассказала, что когда-то здесь было красиво: вход украшали скульптуры, бил фонтан, цвели клумбы, по вечерам на танцплощадке играл оркестр, зажигалась иллюминация, а зимой заливали каток и ставили деревянную горку. Старшеклассницей мать часто прибегала сюда с подружками на танцы, здесь же познакомилась с будущим Антошкиным отцом, но с тех пор всё изменилось. Клумбы забурьянили, фонтан заглох, на дне его годами копились гнилые листья и мусор, так что он почти сравнялся с землёй, на танцплощадке асфальт растрескался и зарос кустарником, от скульптур остались облупившиеся постаменты, из которых торчат металлические штыри арматуры с редко нанизанными на них кусками почерневшего гипса. Теперь здесь даже днём жутковато: мусорно и безлюдно, лишь трусят по бывшим аллеям тощие собачьи свадьбы. В посёлке шушукаются, что с приходом темноты с разных концов города сюда стекаются "долбёжники" и проигрывают в карты жизнь случайных прохожих. Вечером Антошка сюда ни за что бы не сунулась, но и сейчас почти бежит, готовая, не смотря на усталость, в любой момент сорваться и изо всей мочи припустить к выходу. Она тревожно прислушивается к треску веток, шороху листьев, карканью ворон и собачьему лаю, но в то же время продолжает начатые у школы раздумья о везении и невезении. Взять хотя бы Верку Седых. Типичный пример невезения, хотя живёт она в отличие от Антошки не где-нибудь, а в самой Москве.
3
Познакомились они этим летом в пионерлагере. Первую и вторую смены Антошка, как водится, отбарабанила в своём родном лагере имени Комарова по путёвке от материного завода, и там всё было, как всегда: комаров хватало, кормили кашей и гороховым супом, в полдник давали кисель и печенье, но строем ходить не заставляли, купаться можно было от завтрака до обеда, а в тихий час они с девчатами болтали, не опасаясь, что кто-то ворвётся в спальню с криками, что, мол, закрыть глаза и спать немедленно. Ребята были все свои, вожатые тоже. Антошка в этот лагерь с первого класса ездит и не жалуется, но в августе мать по блату отправила её в лагерь "улучшенного содержания". Это ей тётя Нина подсудобила. Она в Москве в министерстве работает, а детей своих у неё нет, вот она Антошке путёвочку бесплатную и цапнула. Мать, конечно, обрадовалась. Ещё бы! Тётя Нина уж так этот свой "Юный будёновец" расхваливала: там тебе и бассейн, и ребята все культурные – не курят, матом не ругаются, и вожатые все с высшим образованием, а питание, как в правительственном санатории.
Вообще-то Антошка всегда мечтала попасть в "Артек", или хоть одним глазком поглядеть на него. Говорят там море, горы, кругом розы цветут – красота! Но в "Артек" посылают только отличников, да и то не всех, а с блатом. Когда мать, вся сияющая, заявилась домой с путёвкой в тётининин "Юный будёновец", Антошка особой радости не выказала, и та обиделась, – стиснула губы, будто зажала ими щепотку мелких гвоздиков, а когда Антошка, не выдержав, спросила: "Мам, ты что обиделась?", вдруг разоралась, будто один за другим эти гвоздики ей в голову вколачивала: "Меня в детстве никто в лагеря не отправлял. Я с шести лет нянькой у твоего дядьки разлюбезного забесплатно работала. Нет бы сказать: "Спасибо, мамочка", а то ишь харю воротить вздумала. "Артек" ей подавай! Заруби себе на носу, лучшее – враг хорошего". Антошке пришлось много раз сказать спасибо, чтобы мать отмякла, но только перед сном, когда они пили чай с халвой, к матери вернулось, наконец, обычное чувство юмора и, хитро подмигнув, она сказала: "Лучше, дочь, синица в руке, чем лётчик испытатель в небе. Ты представь себе, что твой "Артек" – генерал, тогда "Юный будёновец" будет вроде как полковником, а полковники, небось, тоже на дороге не валяются".
В "Юном будёновце" всё оказалось именно так, как тётя Нина расписывала: кирпичные корпуса, клумбы, газоны, аллея героев, бассейн, даже музей. Антошке, правда, не очень понравилось, что речки нет, во время тихого часа не шелохнись – не прогреми, купаться дают по пять минут, а после полдника – политинформация, зато туалеты были в каждом корпусе, кино крутили почти каждый вечер и кормили так, что Антошке самой не верилось: в полдник бутерброд с колбасой или сыром, а вдобавок обязательно банан или апельсин. Бананов она отродясь не видела, и очень они ей понравились, а ребята в отряде многие отказывались, говорили: "Меня с детства от них тошнит".
