— Я решила совместить скорбь и радость, поэтому надела черное, но праздничное платье. Ты все выполнил? Привез доказательство? — ответила Лена с прохладой в голосе. — Какие красивые цветы, спасибо. Сколько вкусняшек ты набрал, любимое шампанское. Сегодня нажремся во всех смыслах, — девушка улыбнулась, и ее взгляд стал теплым.
— Вот с доказательством, неувязочка вышла. Сфотографировать ребята не успели, помешали соседи. А нож вот он, смотри, — проговорил Михайлов и положил на стол финку, завернутую в пакет.
Иванова не поленилась, надела латексные перчатки, аккуратно развернула целлофан и потрогала нож с красивой бело-коричневой рукояткой. На лезвии виднелась свежая кровь, которую она потрогала и размазала между большим и указательным пальцами.
— Он умер? — спросила Лена, заворачивая пакет.
— Не знаю, все зависит оттого, насколько быстро будет оказана помощь, — Дмитрий сел за стол и распечатал бутылку шампанского.
— Видеонаблюдения не было? — девушка села рядом.
— Нет.
— Что с ножом будешь делать?
— Отвезу в Подмосковье, да выброшу где-нибудь. Ты не забыла о своем обещании? Выйдешь за меня? — мужчина подал бокал с игристым вином.
— Я все помню. После праздников подаем заявление, — Иванова выпила без остатка.
— Сегодня только мы вдвоем?
— А тебе нужен кто-то еще?
— Неа, вообще никто не нужен. Только ты, — Михайлов обнял ее и прижал к себе. — Ленка, я так по тебе соскучился, — он поцеловал ее волосы, пахнущие жасмином.
— Дим, я тебе врать не буду и лучше промолчу.
— Хорошо, все вернется со временем, я уверен.
— Слушай, а если он выживет? — забеспокоилась вдруг Иванова.
— И что? Это не мы сделали. А ребята, уже едут домой, не волнуйся.
Фоном звучали обещания президента, алкоголь выпит до дна и ударил в голову. На полу — черное платье, брюки и рубашка. На кровати мужчина и женщина наслаждаются любовными играми.
А в это время на операционном столе лежал Загорский. Он потерял много крови, но остался жив. Хирургическое вмешательство длилось несколько часов.
— Весело, весело встретим Новый год, — рассмеялся хирург Владислав Маркелович и подмигнул медсестре Татьяне. — Ну что, нам теперь можно отдохнуть. А вам, батенька, желаю выйти из кризиса и жить долго и счастливо, — хирург посмотрел на пациента, отошел в сторону.
— Выживет? — спросили ассистентка, которая недавно начала работать.
— И не такие выкарабкивались. Все от организма зависит….и от Бога. Мы сделали все, что могли. Следующий день у него решающий.
Интересно, что человек ощущает, когда лежит без сознания? Загорский ничего не видел. Присутствовала только темнота и глубокий сон. Может, он замечал ангелов или потусторонний мир? Нет, клинической смерти не было. Да и бездоказательны подобные убеждения.
Родион очнулся в реанимации с непонятной трубкой во рту. В горле было сухо. Перед глазами все плывет. Он смутно увидел силуэт полной женщины, захотел что-то сказать, но не смог. Нельзя было пошевелить руками, так как они были привязаны. Через мгновение мужчина снова ушел в глубокий сон.
Через два дня больной снова проснулся, осмотрелся и отчетливо увидел возле себя штатив, на котором висел пакет с кровью. Через несколько минут наступила слабость, и Загорский опять отключился.
На следующий день пациент пришел уже в ясное сознание. Зрение уже не подводило, голова не кружилась. Вот только во рту было ощущение, что наступила мировая засуха.
— Очнулся? Вот и отлично. Значит, жить будешь, — полная женщина средних лет рассмеялась, поправила подушку и села рядом.
Родион пошевелил сухими губами и хотел попросить пить, но слова застревали и вылетали с большим трудом. Наконец, еле как он выдавил:
— Воды.
— Нельзя тебе, милый. Потерпи малость. — Жалостливо проговорила медсестра.
С боков торчали какие-то трубки, по которым выходила кровь. Медсестра рассказала, что все эти дни он находился в искусственной коме, так как возникло сильное внутреннее кровотечение. Самое мучительное заключалось в том, что пить совсем нельзя, ни капли воды. Да, капельница подавала питательные вещества, но все же, как ужасно хотелось ощутить живительную влагу.
Несколько глотков разрешили сделать только через 4 дня. От постоянной жажды и боли невозможно было спать. Ночи казались нескончаемыми. Именно во время вынужденного бодрствования в голову прокрались мысли о хрупкости человеческой жизни, карме и втором дне рождении.