Я протянул мужчине руку, на ходу совершая сразу две грубых ошибки. Вместе того чтобы прикинуться безобидным имбецилом со сколиозом и заиканием, я приосанился и заговорил голосом Фрэнка Синатры. Зря… Я прилично так выше отца Бет, и я теперь смотрю на него сверху вниз. Сэмьюэльсон явно охренел от моей резкой метаморфозы, да я и сам охренел от себя. А еще на Ложечку грешил, что она все испортит. Ага. Испортит. А кто-то только что альфа-самца на выгуле врубил. Твою же мать.
Пугало, что Бет ни на что не реагировала, все еще пребывала в прострации, видимо, до сих пор придумывала оправдание моей шапке на своей голове.
Мистер Бэйли не торопился отвечать мне на рукопожатие. Он презрительно поглядывал на мою ладонь, а затем перевел немигающий взгляд на дочь. В этом взгляде отчетливо читался вопрос: "Что это за клоун рядом с тобой?" А у Бет его глаза, кстати. Только теплее и ярче, но такие же пронзительные.
На помощь, как ни странно, пришел Сэмльюэльсон, который в лучших моих традициях заблеял, сбиваясь на заикание:
— Это Эдвард Хэндерсон. Наш стипендиат и лучший студент на курсе.
Брови мистера Бэйли слегка вздрогнули. Отлично! Удивление лучше презрения. А еще у меня рука уже затекали и скоро трястись начнет. Но убирать я ее не намерен.
— Только что вы говорили, что моя дочь лучшая на курсе, — отец Ложечки изучал меня с чуть большим интересом, но хотя бы отвлекся от шапки.
— Я не врал, они с Эдом с переменным успехом борются за первое место. И в последнее время Бет начинает показывать более высокие результаты, — Сэмльюэльсон аж взмок бедняга. Надеюсь, его не хватит удар, он один из моих любимых преподавателей. А вот его откровение про Бет напрягло. Она реально вырывается вперед? Надо налечь на учебники.
— Надеюсь, мистер Хэндерсон не играет с моей дочерью в поддавки, и их конкуренция честная, — он встретился со мной взглядом и прожег мне череп до затылка. Наверно, стоило испугаться, но вместо этого я разозлился.
— Я бы никогда так не поступил, мистер Бэйли. Я за честную конкуренцию, и если бы нарочно демонстрировал низкие результаты, чтобы рейтинг Бет поднялся, я бы в первую очередь унизил ее. Ваша дочь умная и талантливая девушка, которая сама за себя постоять может.
Вот и все. Я почти в любви признался. Уже приготовился опустить руку, а после сбежать и утопиться, как ощутил мощную хватку. Мистер Бэйли наконец ответил мне и сжал ладонь почти до хруста. Нарочно? Или у него в принципе такое приветствие? Судя по тому, как Сэмьюэльсон разминает фаланги — второе.
— Николас Бэйли.
Он представился мне, и на его губах появилась легкая усмешка, которую я никак не мог классифицировать. Враждебная? Или все-таки дружелюбная?
— Значит, моя дочь умная? Сама за себя постоять может, да?
— Именно так, — я шумно сглотнул, чувствуя подвох в этом вопросе.
— И в твоей шапке она именно по этой причине.
— Сегодня холодно, я увидел, как она шла по кампусу с влажными волосами. Я же сказал, что за честную конкуренцию, а если она застудит себе мозги, то удерживать первое место станет слишком легко, и оно обесценится.
Что я несу?.. Ухом чувствую, как Бет повернулась, ко мне и смотрит на меня хищно-обиженным взглядом.
— Элизабет! Ты опять за старое?!
— Папа, я честно забыла. Я не нарочно!
— Об этом и речь. Ты никогда не думаешь. Мне хватило того раза, когда ты довела себя до пневмонии в школе из-за желания участвовать в чемпионате по спеллингу, ты хочешь повторения?
— Я бы вышла на уровень города, а потом и штата, папа, если бы ты меня не положил в больницу. Я готовилась несколько месяцев! Ты никогда меня никуда не пускал! Даже с насморком запираешь меня дома!
Ее голос звенел, а я стоял раскрыв рот и таращился на Ложечку, у которой были такие похожие на мои проблемы. Только я никуда поехать не мог из-за отсутствия денег, а она из-за чрезмерно опекающего папы.
— А как тебя отпускать, если ты шапку не можешь надеть? Я поддался на твой каприз со Стэнфордом, и что я вижу?
— Этого больше не повторится. И это не каприз. Каприз — это тачка за лям с личным водителем, — пробормотала Бет и двинулась в сторону аудитории.
— Я еще не закончил!
Она замерла у дверей и повернулась. Какая же она милая. Вьющиеся волосы выбиваются из-под черной шапки, в глазах застыли обиженные слезы. Щеки буквально пылают красным, а губы… Недовольные губы, которые хочется целовать, пока они не перестанут быть такими напряженными.
— Что еще?!
Она так знакомо шмыгнула носом. Обнять бы ее посильнее, чтобы запищала как резиновая уточка.
— Какие у тебя отношения с этим молодым человеком?
Бет равнодушно окинула меня взглядом, а затем ответила отцу быстрее, чем я успел испугаться:
— Он мой сокурсник, а еще помогает мне с немецким. Ты же не разрешил посещать мне дополнительные занятия в школе, — едко процедила Ложечка.
— Помогает? Она платит тебе за работу? — спросил Николас, и я вдруг растерялся. Что отвечать?
— Нет. Я просто так помогаю, мне несложно.
— Просто так?
Судя по его лицу и тону, я выбрал неверный ответ. Можно переиграть? Назад! Назад!
— Ну, мы договорились, что если мне понадобится помощь по…
