Он зашел почти сразу же. Штаны болтались на бедрах, а в правой руке был зажат ремень с такой силой, что на запястье вспухли вены.
Теоретически можно было предположить, что он решил не терять времени даром и заранее подготовился, вот даже начал раздеваться. Но на деле лицо у него было таким злым, что я испуганно вжалась в прохладную стену.
Эд, не оборачиваясь закрыл дверь на замок, продолжая смотреть на меня, как палач на приговоренную к смертной казни. Лицо такое, словно вот-вот опустит рубильник. А Меня уже заранее потряхивало от пропущенного через тело электричества.
Солнце сильно бликовало на стеклах очков, пряча от меня его глаза.
— Снимай штаны, — прозвучал холодный приказ, а пряжка ремня угрожающе звякнула в воздухе.
Звучит без флирта и заигрывания, отчего же мне так трудно дышать и контролировать собственное сердце.
— Зачем? — задаю глупый вопрос. Ремень и голая задница — несложный ребус.
— Тебя когда-нибудь наказывали, Бэйли?
Точно злится. Опять по фамилии назвал. Но вопрос хороший. Я даже задумалась. Отец ни разу не кричал, не закрывал меня в комнате, не ограничивал в средствах.
— Нет, кажется…
— Выходит, ты у нас маленькая избалованная девочка, которая привыкла получать все, что захочет? — на его лице наконец появилась первая эмоция: злая усмешка. Немного не то чего я ждала.
До сих пор не пойму, он серьезен, или разыгрывает со мной сцену? Надо подыграть? Как там говорят? Я была очень плохой. Накажи меня…
Но я вроде никогда не была плохой! — возмутилась скромница Бет.
Ничего не требовала от отца. Вместо живого пони, у меня были стеллажи с книгами, вместо шоппинга, я таскала отца по обсерваториям, музеям, лекциям. Он оставлял свои дела и ходил со мной смотреть на созвездия, как извергается искусственный вулкан. Мы вместе слушали об орудиях доисторических людей и мастерили свои каменных молотки.
Но ремень так соблазнительно покачивается в воздухе…
— Я избалованная! Очень избалованная.
Тссс! Бет, нахрена ты врешь-то?
Вот за вранье пусть и накажет!
— Ты же помнишь, что я наказываю избалованных девочек?
Кивнула. Раз десять тряхнула головой.
Помню. Руби до сих пор ныла мне в личных сообщениях, что Эд не вернул ей подвески, и просила повлиять на него как-нибудь. И кажется, я сама сейчас на себе почувствую силу его гнева. Только какого черта меня все это заводит?!
— Тогда. Снимай. Штаны, — жестко повторил Эдвард.
Вы когда-нибудь пробовали схватить палочками для еды стеклянный шарик? Примерно так выглядели мои попытки взяться за собачку на молнии. Руки дрожали, пальцы скользили, а Эд смотрел и не торопил, позвякивал пряжкой, и от этого звука все внутри трепетало от предвкушения. Он же не сделает мне больно? Или сделает?
Подойти бы, пощекотать его, чтобы перестал так жутко таращиться, чтобы улыбнулся.
Но вместо этого спускаю джинсы до колен и чувствую, как горят мои щеки.
— Полностью снимай.
Наступила ногой на штанину, пытаясь стянуть с себя узкие джинсы. Покачнулась вперед и чуть в тумбочку лбом не въехала. Эд даже рванул мне на помощь, но увидев, что я в порядке, снова принял надменный вид. Но мне хватило этого мгновения, чтобы увидеть его настоящего.
— Теперь трусы, Бэйли. Они лишние сейчас.
Сердце пульсировало на подушечках больших пальцев, которыми я подцепила резинку. Это просто! Я сама так хотела. Сделала глубокий вдох, как перед прыжком в холодную воду и нырнула.
Резко выпрямилась и натянула кофту ниже. Зачем? Чего сейчас-то я боюсь?
Ухмыльнулся. Видимо, у него такие же вопросы в голове.
— Теперь наклонись и подбери свои носки.
Сглотнула. Замешкалась, продолжала держать кофту.
Если присесть, будет не так видно…
— Наклонись, а не сядь. Я вроде ясно выразился. И расставь ноги чуть шире.
Если у моего смущения и были установлены границы, то теперь они расширились. Одно дело забраться голышом к парню под одеяло, или сидеть перед ним топлес, когда волосы прикрывают грудь. Другое дело показать ему то, что сама-то толком не видела.
Разжала руки и попыталась успокоить дыхание. Новый прыжок в ледяную воду, которая почему-то кажется кипятком, щиплющим кожу, огненным пульсирующим водоворотом кружит внизу живота.
— Замри!
Что он сделает? Подойдет сзади? Пустит в ход ремень?
Ничего! Он ничего не делал! Просто смотрел, и я с трудом сдерживалась, чтобы не накричать на него, попросить сделать хоть что-то, чтобы так не жгло, чтобы колени перестали подкашиваться.
Дотронься, Эд! Коснись меня!
— Подними носки и ложись на кровать.
Вытащила их из штанин и прижала к груди. Постельное белье приятно холодило голую кожу, а ноги намертво приклеились одна к другой.
Беззвучный смешок резанул по сердцу.
— С каких пор ты стала такой стеснительной? Разве не ты совсем недавно меня чуть не изнасиловала, Бэйли? Или уже передумала?
Он сел рядом, положил ладони на колени и попытался раздвинуть их. Не поддавались. Даже мне.
— Не передумала, — прохрипел чужой голос.
— Тогда раздвинь!
Прижала носки к глазам и разъединила коленки.
Дышала так часто и глубоко, что грудь врезалась в локти, а в кромешной темноте взрывались яркие вспышки, так сильно я давила на веки.
— Руки над головой, Бэйли.
