– Здравствуйте. Адриан вышел и не может сейчас говорить, – голос походил на птичий. Марина сглотнула, понимая, что ей наверняка ответила Эдит. И раз телефон Адриана находился в ее руках… учитывая время суток, они провели эту ночь вместе!
– Спасибо. Я перезвоню, – протараторила она и нажала отбой.
Издав протяжный вой, Марина откинулась на спинку дивана.
– Что такое? – на нее уставились четыре пары глаз.
– Ответила Эдит. Он вышел, оставив свой телефон при ней.
Никто не решился комментировать.
Марина поняла, что если Адриан уже переспал с Наследницей, у которой имелась квота, очень могло статься, что та уже находилась в положении. Так же, как и она сама. И в этом была виновата только она – Марина. Адриан не хотел быть с Эдит, он хотел остаться рядом с ней. Но она отвергла его ради высокой цели. И теперь ее жертва обернется для нее катастрофой: ее ребенку могло не достаться души! А дети, не имеющие ее, умирали в момент рождения.
Марина заплакала. Спустя полминуты она уже рыдала навзрыд. Она не помнила, ревела ли вообще когда-то так, как сейчас: истошно, безудержно, у всех на виду.
Первой отреагировала Лена – она присела рядом и крепко обняла сестру.
Зазвонил Маринин телефон, отброшенный ею на край дивана. Сестра прочла с экрана вслух:
– Адриан… – она встрепенулась: – Это он! Перезванивает! Сможешь ответить ему сейчас? – Лена уставилась на нее.
Марина нервно замотала головой, торопливо вытирая слезы.
Тогда Лена приняла звонок сама.
– Привет, Марина! – сказал Адриан в трубку бодро.
– Адриан, это Лена. Марина не может сейчас разговаривать.
– Что с ней? – спросил парень с тревогой.
– Она сама должна рассказать тебе. Можешь перезвонить минут через пять, она ответит.
– Да, конечно. Я перезвоню, – он отключился.
Марина слышала разговор сестры и своего несостоявшегося парня. Или все же бывшего парня? Или, быть может, будущего? Она не могла точно определить, кем они друг другу приходились. Она вытерла слезы, взяла телефон из рук сестры и стала ждать повторного звонка.
Марина размышляла, не набрать ли самой, наверняка Адриан тоже выжидал эти пять минут, но руки ее не слушались.
Перезвонил.
– Привет, – сказала она ему.
– Как ты? Что случилось? – спросил он настойчиво, без приветствия.
– Адриан… Случилось... – она сделала глубокий вдох, – у нас будет ребенок. Я беременна.
Повисла тишина. Он не отвечал секунд десять, не меньше. Она переспросила:
– Ты здесь? Слышал, что я сказала?
– Я слышал, – и снова замолчал.
Настигло осознание: «Блин! Это очень плохой знак. Все намного хуже, чем я себе представляла!»
– Марина, – наконец, сказал он. – Я беру билеты на ближайший рейс и вылетаю в Москву. Напишу, во сколько смогу быть у тебя, когда куплю билеты. Ты где сейчас живешь?
– Я, вообще, на Нахимовском. Но в данный момент у Кости.
– Хорошо. Оставайся пока у Кости. Не находись одна. Я приеду. До встречи, Марина.
– До встречи, Адриан.
Связь прекратилась. Марина окинула взглядом каждого из друзей и сказала:
– Он вылетает ближайшим рейсом. Просил, чтобы я оставалась у тебя, – она посмотрела на Костю.
– О чем речь, конечно. Я сам хотел тебе это предложить.
– Что еще он сказал? – спросила Соня.
– Еще?.. Да вроде ничего больше. Вариантов решения он не озвучил. Наверное, скажет что-то при встрече. Думаю, он был очень недоволен.
Отозвался Герман, до сих пор не произнесший при ней ни единого слова:
– Не приписывай мужчине того, о чем сама знать не можешь. Это был обычный шок.
– Может быть, и так…
– Костик, врубай комп, – предложил Герман, – посмотрим расписание рейсов из Будапешта. Когда нам примерно ожидать его прибытия?
***
Вика ожидала вестей от Ираклия, который уже более часа беседовал с Прохором за закрытыми дверями директорского кабинета.
Она нервно расхаживала по коридору в отдалении, заставляя себя не подходить близко, чтобы не подслушивать.
Наконец Ираклий вышел. Он выглядел… устало.
Он целенаправленно подошел к ней и протянул руку. Впервые. Она вложила свою, и он вывел ее из административного крыла. По дороге в сад он молчал. Усадив ее на скамейку и присев рядом, он сказал:
– Твой вопрос решен положительно, но предложение Прохора весьма неожиданное. Не знаю, как к этому относиться…
– Что такое, Ираклий?! – не могла унять волнение Вика. – Прошу, расскажи скорее!
– Ты станешь ангелом-хранителем Эдгарда, когда окончишь Школу.
– Как?! Не может быть! Ты гений, Ираклий!
– Но пока ты ее не окончила, – сказал он невесело, – обязанности его ангела-хранителя вменили мне. С вытекающими из этого побочными эффектами: моих учеников передают Афанасию, а мне вменили единственную ученицу – тебя… Отныне я твой куратор, Феврония…
Вика с благодарностью посмотрела на него, желая выразить чувства словами, но он предостерег:
