«16 февраля 1979 г.

Волк-Волчище, Серый Хвостище, Стратегище и Рычите!..

Пишет Вам низкий сердцем подданный муравей. Гнусь, тщеславка и капризник. (Ничего он так не хочет, как в Турцию. В Ай-Софию. Он хочет видеть Босфор. А главное — город, через который бежали все, кто был Россией… Но Волк не может этого понять, а муравей все равно не поедет. И Волк говорит: «Зачем мне, — грит, — понимать людей?». Это только Волк и может сказать! Стратегище!..)

Ладно, издаст муравей книжку критики. Пусть она будет на Волчьей совести[131]!

Волк думает, что муравей — сапожник. А муравей — м. б., художник!

Его статьи очень хороши местами и временами. Но Стратегище мог бы помнить, что муравьиная книга должна не только муравью богатство принесть, но енотам — горе. Вот какая это должна быть книга!

Поэтому, хотя подданный и снесет через пару месяцев груду чернильной макулатуры в «Вепсятник»[132] кунцевский, пусть Волк потом не заставляет издать это все непременно в 80-м году, а если подданный не успеет, то пусть в 81-м.

Муравей хочет описать и нарисовать:

1) про Штопаного Фета[133];

2) про «ахейских мужей» (про любовную лирику);

3) переписать Лангусту;

4) про Блока (и про «Пир во вр. Чумы»); (Кончится тем, что у подданного будет 30 листов —

и он начнет скулить, что сократить не может.) Еще б написать, Волк:

«Классную даму женской поэзии» (про Кар. Павлову).

Еще б написать, Волк: портрет Ксении Некрасовой. Еще 6 написать, Волк:

про кавалера де Грие (всяческой) революции (и т. п.) — Смелякова.

(Вообще муравей обожает строить планы!..)

Очень бы надо написать: «Литература о литературе». Это муравьем было очень красиво написано в прошлом году для семинара, но он боится: непечатно. (Это когда все еноты вынуждены были подданному аплодировать за 20 страниц речи против науки.)

Это очень бы уместно — ближе к началу книги.

В общем: думает муравей, он думает, Волк!..

(Еще дело в том, что он слишком устал от слишком большого Струфиана[134].)

Да, чтобы вепсы не выбросили «Призраки силы и вольности», про Ю. Кузнецова, — п. ч. это важно для всего, и даже — чтоб чуть уравновесить всех Струфианов!

Начал подданный перечитывать свои 6 листов. Волк не знает: там очень хорошо про «эпоху очарования» в поэзии. Т. е. про начало 60-х гг. Но что-то надо там выбросить… И ведь это надо сделать сейчас: а то потом снова перепечатывать: это ж дорого!..

Затем:

пусть Стратегище представит себе нестратегического каплю.

Пусть представит, что подданный — это, например, Лиля Напельбаум (или Юдахин — или кто там у вас, в секции, хуже всех?); и вот, на правах этих, наихудших, он желает издать книжку стихов.

Вот желает он, как ни гнусно!

Сами научили!

Пока еще желает!..

(И вот почему в пух обиделся вчера подданный: Вы, Волк, сказали: отложить это «на конец жизни».

«Откуда он знает, когда у меня конец жизни?» — подумал ржавый муравей — и заплакал.

«И какой громоздкий получается у меня конец жизни: все больше вещей откладывается туда», — подумал он еще и еще пуще заплакал. И у него стала неметь и неметь правая задняя лапа.).

Шлю самый короткий вар-т «Мемуара». Пусть Волк сам побудет гусельником! Лангусто-мемуаристом!

И пришлет назад муравью, что напишет.

Ржавый».

Перейти на страницу:

Похожие книги