Судиться с издательством, издавшим немало замечательных книг В. Кожинова, С. Семанова, О. Платонова, как-то не хочется. Но и промолчать глупо. А издательству надо бы понять, что «факты», приводимые Бушиным в его книгах – надо проверять через лупу. А то ведь какой-нибудь непокладистый автор призовет к ответу за «публикацию сведений, не соответствующих действительности», доведет до суда и будет прав. И не дай бог издательство разорится. Где тогда буду издавать свои книги я? Где будет издаваться Бушин, человек отчаянной отваги, поскольку он не боится нести ответственность за ложь, которую изрыгают его уста?
* * *
P. S. Поскольку В. Бушин так и не принес мне никаких извинений за явные, бесспорные, неопровержимые факты лжи и клеветы в мой адрес, сорвавшиеся с его пера, я понял, что все дискуссии и объяснения с ним – дело пустое. Распрю надо заканчивать по-другому. А то на сочинения Бушина, как на истину в «последней инстанции, ссылаются и другие авторы. Недавно в «Московском литераторе» была напечатана статья о книге критика Николая Федя «Литература мятежного века», где сказано: «Касается Николай последних публикаций Владимира Бушина, главным образом тех, где бесстрашный публицист вскрывает подлинную суть нынешнего редактора «Нашего современника».
… Мы с Бушиным живем рядом и осенним днем однажды встретились на узкой асфальтовой дорожке нашего двора.
Разом вспомнив всю ядовитую слюну, исторгнутую на меня во многих его статьях, я подошел к нему вплотную и со словами «Ну, мерзкий клеветник, ты дождался!» – размахнулся, чтобы дать лжецу пощечину. Но – то ли у него подкосились ноги от страха, то ли он неудачно отпрянул от меня (главное, что я почти не задел его!) но, отшатнувшись, клеветник наткнулся на низенькую железную ограду оказавшуюся у него под коленками и через нее рухнул задницей на свежевскопанный газон. Потом он перевернулся и пополз на четвереньках подальше от меня, оборачиваясь, сверкая глазами, изрыгая оскаленным ртом всяческие ругательства в мою сторону, общий смысл которых сводился к тому, что «я еще с тобой поквитаюсь…». А пока он полз, я подумал, что именно так надо было мне поступить в самом начале нашей распри: сколько было бы сбережено сил, нервов, времени для нас обоих…
Слава богу, теперь от души у меня отлегло. Окончательную сатисфакцию я получил. Пусть несчастный лжец сам решает: клеветать ли ему дальше или остановиться. Повторить воспитательную процедуру я всегда смогу, если понадобится.
Но самое забавное заключалось в том, что именно на этом же заколдованном месте десять лет тому назад от меня получил пощечину еще один мой клеветник, но уже из стана демократов – Станислав Рассадин, о чем я писал в книге своих воспоминаний. Невнимательно читал Бушин мою книгу, иначе был бы поосторожнее и не докатился бы до такого позорного финала…
«И все же, все же, все же» – как писал Александр Твардовский…
Едва только вспомню отползающего от меня на четвереньках Володю Бушина, бывшего фронтовика, бывшего нашего автора и даже в известной степени моего единомышленника – муторно становится на душе. «Возмущенный разум» кипит: он же тебя оболгал, унизил, обесчестил своей клеветой! Чего ты переживаешь? Так и надо поступать с отвязанными и глумливыми борзописцами! Помнишь, как у Некрасова? «Взрослые люди – не дети. Трус кто сторицей не мстит. Помните: нету на свете неотразимых обид».
А все равно душа и сердце тоскуют и саднят от твоей очередной печальной победы…
Бедный Вадим! Целые четверть века – с середины 60-х до начала 90-х годов приходилось ему за свои русские убеждения, которые он чуть ли не контрабандой протаскивал на страницы «Нашего современника» или «Москвы» (а чаще высказывал их в предисловиях к поэтическим сборникам и антологиям, им составленным), терпеть высокомерные проработки и окрики от русскоязычных идеологов вроде членкора академика Петра Николаева, выпускника партийной академии Валентина Оскоцкого, ныне закономерно забытых теоретиков от марксизма Юрия Суровцева и некоего доктора общественных наук Калтахчана. Они трепали его в «Правде», «Коммунисте», «Лит. газете», «Лит. России».
