Счастья в тех годах было много, но они его не понимали. Сетовали на то, что плохо, находили поводы для расстройств в растущих ценах на общественный транспорт, в грубом поведении кассирш или дворников. Дурочки. Где сейчас эти дворники? И кассирши больше не нужны – никто ногами до супермаркета больше не ходил. Массовые доставки. Продукты привозили в специальный карман, чтобы не встречаться лично, оттуда же забирали деньги. Всюду правила безопасности, потому что опасность стало словом-синонимом нового мира.
Ей отчаянно не хватало прогулок, спортзалов, которые она так любила когда-то, динамичной музыки, общения на фитнесс-группах. Душевых со сплетнями, недосушенных волос, которые досушивало летнее солнце и теплый ветер. Почему они тогда не замечали радости или замечали её недостаточно? Быть может, теперь у них тоже есть множество поводов для счастья, а они слепы? Ведь ракетная сирена еще не зазвучала…
Семья – вот, что ей всегда хотелось иметь. Ведь семья – это тепло, уют, это место, где любят. Мать говорила, что у Хелены есть брат по отцу, но, когда-то не нашлось возможностей и времени его искать, а в нынешние дни задача заранее обречена на провал.
Господи, она едет, чтобы смотреть робота. Женщина, которая год назад окончательно забросила спорт, собственную внешность и потуги создать с кем-то союз – ДНО. Руана бы сейчас хохотала над дочерью своим прокуренным смехом…
На телефоне выползло уведомление – пришло сообщение на сайте знакомств.
Отправитель: Тигран, двадцать четыре года.
«Ты любишь, когда кончают тебе на грудь?»
Ей стало муторно, стало зло. «Кто ты такой, – думала Хелена с отвращением, – чтобы сразу задавать мне такие вопросы?» Даже без слова «привет». Не говоря уже об отсутствии вопросов «Как твой день и настроение?». Хотя и они не помогли бы.
– Себе на волосатую задницу кончи! – Прошипела она сквозь зубы и сунула телефон в карман.
Водитель покосился в зеркало заднего вида и промолчал.
Она не будет совершать покупку, если выставочный зал дерьмо. Тесный, с плохим освещением, заваленный коробками. Так сейчас принято – не тратиться на атмосферу для покупателя. Какая реклама, какой маркетинг? Хочешь – приобретай. Не хочешь – вали. Собственно, она и не планировала никого покупать – так, походить, посмотреть, развеяться, поболтать с Тори.
Трак остановился, прижавшись к входной двери, чтобы минимизировать пребывание пассажира на улице. Хелена, прежде чем нырнуть в помещение, успела осмотреться. Увидеть разбитое снаружи здание в семь этажей, разбитые окна, обшарпанные стены с граффити. Вдохнула воздух, пахнущий здесь асфальтом и чем-то незнакомым, спиртовым. Кажется, в соседней мастерской красили автомобильные детали. После занырнула в увешанные проводами коридоры с низким потолком. Да, точно, наверняка выставка будет в подвале. К черту такое…
– Меня должна ждать подруга, – сообщила гостья провожатому, на что тот, заперев за ними двери, ответил.
– Она уже здесь.
Тори нашлась за следующим поворотом. Обнялась, подпрыгнула на месте от нетерпения.
– Привет!
Она часто так делала – подрыгивала, как маленькая собачка. Все потому, что рост всего сто шестьдесят. И это при надутой-таки попе, обтянутой вечно черными джинсами. Штаны в цвет кудрявых волос и блестящие тонкие губы, которые Виктория Олденс – подруга с институтских времен – часто пыталась редактировать на фото в различных приложениях.
«– Смотри, какая я была бы красотка!»
Была бы. При больших веселых черных глазах, вздернутом носе и чуть заостренном подбородке. Вот только бьюти индустрия, ранее раздававшая листовки на каждом углу, канула в лету вместе с таксистами класса «комфорт». В неспокойные времена первыми ко дну идут сферы «релакса» и «развлечений». Больше никто не посещал кинотеатры, массажные салоны, спа. А также не делал маникюр, перманентный макияж, не надувал губы. И Тори страдала. Денег на модификацию лица хватало, но подвальные мастера – это риск. Как отдаваться в руки «мастера», когда не проверить ни дипломы, ни сертификаты? Не отрубили бы в ближайшее время сотовую связь и интернет.
– Идем?
– Идем.
Виктория, напоминая коротконогую уточку, засеменила первой.
Выставочный зал удивил. Просторный, в светлых тонах, прекрасно освещенный, с высокими потолками. Даже окна казались целыми, пока Хелена не присмотрелась, не поняла, что это были не окна, а искусно вставленные в стены телевизионные экраны. Что ж, атмосфера казалась уютной, располагала к дорогим покупкам. Значит, кто-то еще торговал «по уму», понимал, что товар важно представить в выгодном ракурсе и свете.
– Да пошла ты… – прошипела Хелена привычно, шагая вперед. Виктория не обернулась – она знала, что фраза предназначена не ей, но матери Руане, чей укоризненный голос подруга часто слышала в голове. Попрекающий за неверные поступки и решения. И потому Тори лишь поравнялась с Хеленой, взяла последнюю за руку и сжала пальцы – все хорошо, мол, ты все верно делаешь, забудь эту суку.
«Мы все равно только посмотреть».
