— Нет, Андрюша, я просто так пришла. У меня сегодня свободный день. Антон Борисович меня сегодня никуда не приглашает, вот я и решила тебя навестить.
Андрей пожал плечами.
— Ну не каждый же день тебя Антону Борисовичу по ресторанам водить? Так никакого жалования не хватит.
Полковник Антон Борисович Ляховецкий последние несколько лет был негласным любовником матери. Вертела она им, как хотела, а он велся, как последний подкаблучник. Вот умела матушка мужикам головы дурить! А они, как последние идиоты, сходили по ней с ума. Даже Мокрушин тайно обожал эту роковую женщину. Других слабостей за следователем по особо важным делам подмечено не было. Только к матери Андрея и ее фирменным голубцам.
— Ты иди, у меня ключи есть. Я сейчас порядок наведу, рубашки твои все постираю, поглажу и наготовлю чего-нибудь. Вот, кстати, сырники тебе испекла — как ты любишь, с клубничным джемом.
— М-м-м, есть хочу жутко, но уже не успеваю. — Андрей метался из комнаты в ванную и обратно.
— Красавец! — восхищенно выдохнула мать. — И форма сидит как влитая. Давай фото сделаем? Я буду подругам показывать. Пусть знают, что мой Андрюша — прокурор.
— Мам, некогда! — застонал Андрей, но она уже обняла его за шею и в одно мгновение щелкнула камерой в телефоне, запечатлев их вместе.
— Сырники с собой возьми, после приема поешь. — Мать вручила ему контейнер. — И разблокируй меня! Сейчас же!
— Ладно, ладно… — Он торопливо чмокнул ее в щеку и сгреб в сумку ключи от машины и квартиры. Накинул пальто, обулся и оставил ее наедине с беспорядком.
***
Прием длился бесконечно. Андрей пожалел, что не перекусил перед выходом: от голода уже сосало под ложечкой.
И секретаря, Зинаиду Сергеевну, не попросишь сделать чай: не будешь же при посетителях чаи распивать.
Наконец последний посетитель удалился. До начала судебного заседания осталось всего сорок минут, а до здания городского суда еще надо добраться. Что-то он сегодня везде опаздывает. Была не была, без перекуса он никуда не поедет! Невозможно весь день голодным мотаться.
Андрей достал из ящика стола коробку с мамиными сырниками и заварил себе крепкий чай, закинув в кружку несколько кусков сахара-рафинада.
Он уже отправил в рот первый кусок сырника, когда раздался телефонный звонок от матери.
«Ну вот, разблокировал, на свою голову!» — Андрей недовольно посматривал на экран телефона. Мать звонила и звонила, требуя внимания, и он сдался.
— Мам, я на работе. Ты разве не знаешь, что, когда я работаю, мне лучше не звонить? — начал отчитывать ее он.
— Андрей… тут… даже не знаю, как сказать. Ты что, снова с Катериной сошелся?
Андрей закатил глаза к потолку. Нашла же время спросить!
— Нет, а с чего ты взяла?
— Я у тебя в ванной комнате нашла тест на беременность.
Андрей шумно втянул грудью воздух. Вот же ж… И не отобьешься теперь, придется ей о Насте все выложить.
Но возмутиться он не успел.
— Положительный тест, Андрей! — громыхнуло, как гром среди ясного неба.
— Как… положительный? — Шувалов поперхнулся чаем.
— Вот так. Две полоски.
В голове зашумело. Как так?! Тест же вчера был отрицательным? Или он имеет свойство портиться?
— Твою ж мать! Мам, может, он через время всегда две полоски показывает?
— Нет, Андрей, две полоски — это две полоски. Это беременность! А теперь ответь мне еще раз: это Катерина?
— Нет, мам, не Катерина. — Шувалов напряженно сглотнул. — Я тебе ее чуть позже представлю. Все, мамочка, некогда мне совсем! Давай вечером созвонимся.
— Что значит «некогда»?! Андрей, это ведь не шутки! Это ребенок!
— Мама, мне некогда!
Он отключился. Несколько мгновений сидел не шевелясь. Все пытался переварить новую информацию.
Уже в служебной машине отправил Насте сообщение.
«Привет. Ты сегодня до скольки в школе?»
«Привет. До четырех, у меня продленка. Потом еще немного задержусь, надо тетради будет проверить, не хочу домой тащить, они тяжелые».
«Я тебя заберу. Постараюсь к шести быть у твоей гимназии».
«Ух, ты! Как приятно! Буду ждать».
Он подумал немного и отправил ей сердечко. Вот не умел он это делать — всякую ерунду сентиментальную в сообщениях рассылать. А Настя так обрадовалась его сердечку — прислала сразу несколько. И поцелуй.
Андрей усмехнулся и отправил ей в ответ еще одно сердечко. Надо же, а она и не знает, что у нее под сердцем бьется еще одна жизнь!
И так радостно на душе стало: он будет отцом!
В это утро все было не так, как обычно. Я шла по школьному коридору и ловила на себе странноватые взгляды. Все, кто мне встретился по дороге, начиная с охранника на входе, здоровались как-то особенно почтительно и поглядывали на меня с любопытством.
Любопытные взгляды я чувствовала спиной. От этого мне было не по себе, но объяснения им я не находила.
После первого урока я повела свой третий «А» в столовую завтракать. Рассадила всех за стол и зорко следила, чтобы всем досталась булочка на десерт и сладкий компот из сухофруктов.
Сотрудники столовой тоже посматривали на меня с особым интересом.
Все прояснила Инна. Усадив своих детей за стол, она подошла ко мне.
— Настя, привет!
Я растерянно подняла глаза на подругу.
