— Вот ты себе ухажера выбрала, Настя! Вся школа на ушах стоит, лишний раз сделать шаг не туда боится! Что ж ты сразу не сказала, что он прокурор?
— А я откуда знала? Он мне что, докладывал, кто он такой? — встав рядом с ней у доски, пожала плечами я. — Андрей и Андрей. Я сама о том, кто он такой, только вчера вечером узнала.
— Вот так, замуж выйдешь и не будешь знать, за кем ты замужем! Кстати, двадцать третье февраля на носу, что ты своему прокурору дарить будешь?
— Ой! — Я испуганно сглотнула. — Не думала даже… Все так стремительно у нас с ним.
— До двадцать третьего февраля три дня осталось. На маркетплейсах можно что-нибудь символическое заказать. Вы ведь не так долго встречаетесь, чтобы дорогие подарки делать.
— И то верно…
На продленке дети старательно выполняли домашку, а я зависала на маркетплейсах. Выбирала подарок сразу и Андрею, и брату. Артем тоже служил в армии, всегда ждал подарка от меня и от мамы, когда она была жива. Для него этот праздник был важен.
В итоге я нашла Андрею стильный мужской шарф, а Артему заказала набор для бритья. На шарф пришлось потратиться, но он мне очень понравился: из шелка, серо-голубой, под цвет глаз моего избранника.
Инна заглянула выпить чаю, подарок одобрила.
— Шикарный шарф, Настя. Под пальто ему пойдет. У него такое пальто стильное, я в пятницу заметила. М-м-м, мужчина хоть куда!
Я улыбнулась. Не верилось, что я выбираю подарок на двадцать третье февраля для мужчины. Не верилось, что у меня есть Андрей. Нет, не так: не верилось, что у меня есть прокурор и теперь меня боится вся школа.
Ближе к шести кабинет опустел. Я сидела за столом, проверяя контрольные работы, написанные учениками на отдельных листках. Посматривала на телефон, ждала звонка от Андрея.
Дверь приоткрылась, и я нехотя оторвала взгляд от бумажек.
На пороге в пальто нараспашку стоял Шувалов и улыбался.
— Андрей! Как тебя пропустили? — Вспыхнув, я торопливо поднялась из-за стола.
Он привлек меня к себе и нежно поцеловал в губы.
— Не знаю. Охранник сразу сказал, куда подняться, если я к тебе, и вот я здесь.
В его объятиях я светилась от счастья. Как же приятно вдыхать аромат его туалетной воды с примесью чего-то терпкого и чувствовать сильные руки возлюбленного!
— Значит, вот какой у тебя кабинет… — Андрей с интересом осматривался по сторонам. Подметил все: и вырезанного из картона ёжика в осенних листьях с грибами на спине, и портреты великих педагогов на стене справа, и неработающий светильник на потолке.
— Да! Все мое, — тихо, но с гордостью сообщила я. Своим кабинетом я гордилась. Сама его украшала, создавала приятную атмосферу для детей.
— Хорошо у тебя здесь. Уютно и светло.
— Я его сама оформляла. Мне так хотелось, чтобы мои ученики приходили в школу с радостью!
— И что, получилось?
Я улыбнулась.
— Конечно! Они ко мне на уроки бегут даже с температурой. Мамы жалуются, что нет никакой возможности их дома удержать, когда Анастасия Григорьевна в гимназии ждет.
— Удивительно! Редкое явление для нашего времени.
— Просто я люблю свою работу, только и всего. Хочешь, чай сделаю?
— Нет, спасибо. А можно, я доску вытру?
Я кивнула. Андрей с азартом подхватил перепачканную в меле губку и стер с доски сегодняшнюю дату и написанное справа домашнее задание для моих учеников.
— Как будто обратно в школу попал, честное слово! — обернувшись ко мне, заулыбался он. — Давайте, Анастасия Григорьевна, спросите у меня что-нибудь?
Он подхватил мел и с ожиданием застыл у доски.
Я хитро улыбнулась.
— Шувалов, напишите, сколько будет дважды два?
— Легко!
Андрей красивым почерком вывел цифры: два умножить на два равно четыре.
— Ого, как красиво ты пишешь! — изумилась я.
— Почерк мне от мамы достался, — кивнул он и стер губкой пример.
— Ладно, я сейчас соберусь, и можем ехать, — спохватилась я.
Андрей смотрел на меня несколько мгновений, как будто на что-то решался, а потом начал писать на доске.
Я выключила компьютер, интерактивную доску, сбросила в сумку все нужное: телефон, ручку, кое-какие бумажки.
— А куда мы поедем? Хочешь, ко мне домой? Ты ведь у меня ни разу не был…
Шувалов не отвечал.
Я на миг оторвала взгляд от стола, посмотрела на него. Он стоял у доски с мелом в руках и не сводил с меня глаз. Смотрел как-то по-особенному — пронзительно, остро. До мурашек пробирал его взгляд. Я перевела взгляд на доску, а там красивым почерком, буква к букве, было крупно выведено: «НАСТЯ, ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ».
Я испуганно сглотнула. Сердце оборвалось и полетело куда-то вниз.
Руки задрожали.
— Андрей, ты… это серьезно написал? — пытаясь выровнять сбившееся от волнения дыхание, чуть хрипло спросила я.
Он кивну, шагнул мне навстречу — такой красивый, сильный, уверенный в себе — и нежно привлек меня к своей груди.
Несколько мгновений мы неотрывно смотрели в глаза друг другу. В его взгляде сквозила непоколебимая решимость.
— Так что, Настенька? Согласна выйти за меня замуж? Станешь Шуваловой Анастасией Григорьевной?
— Стану… — тихо прошептала я. Страх отступил. Где-то глубоко внутри кольнула интуиция: так правильно.
