Мой подельник Твиттер полностью

Самолет пробивался к земле через сплошную пелену облаков. После двенадцати часов полета и двух пересадок ныла спина, затекли ноги и голова гудела от шума моторов, плача детей и постоянных разговоров вокруг. Борт был заполнен. Одни летели в гости, другие возвращались домой. Постоянно о чем-то разговаривали. Уходили, приходили и уходили вновь. Приходилось вставать, чтобы кого-то пропускать. Она не привыкла быть надолго запертой в окружении такого количества людей. В Нью-Йорке ей приходилось пользоваться подземкой, но она могла позволить себе избегать часов пик. Кроме того, вся ее жизнь последние несколько лет требовала, чтобы она, как говорят американцы, «сохраняла низкий профиль» и перемещалась по городам, избегая самолетов, где могли отследить ее передвижения по стране. Сказать по правде, она, американка, вообще впервые в жизни летела в самолете. Летела в никуда, чтобы укрыться от силы, дыхание которой стала ощущать все ближе и ближе за своей спиной.

…Ее привезли в Америку из Ленинграда, когда ей было два года. Мама каким-то образом познакомилась с заезжим американцем, во времена смутного времени перестройки попавшим в этот город. На волне всеобщей эйфории он влюбился, женился и вывез мать и дочку в Америку. Вскоре после приезда эйфория прошла, столкнувшись с суровым бытом в Америке. Крохотный домик на окраине небольшого городка. Ежедневный вечерний досуг перед телевизором, который показывал шоу или сериалы с нелепыми шутками и еще спортивные матчи с непонятными правилами. Еженедельное посещение проповедей в церкви, где почему-то требовалось самому участвовать в шоу, петь, хлопать в ладоши и по команде изображать, как ты любишь Бога. И еще работа на фабрике, куда матери нужно было ехать к пяти утра, чтобы упаковывать в картонные коробки какие-то изделия, так как другой работы для специалиста с советским высшим образованием в Америке не нашлось. На фабрике работали в основном мексиканки, ненавидевшие всех белых, в особенности тех, кто плохо говорил по-английски. Муж-американец, слетавший на последние деньги в разваливавшийся Советский Союз, чтобы там сказочно разбогатеть, когда этого не случилось, засел перед телевизором с 6 pack, упаковкой для шести бутылок с пивом, и чувствовал себя счастливым, что мог не работать, а получать пособие по безработице для себя и всяческие выплаты от штата за ребенка.

Надо отдать должное маме. Как только она оформила документы, тут же ушла от своего американского благодетеля и поселилась с дочкой ближе к центру городка, где нашла новую работу, воспользовалась так называемой восьмой программой для оплаты жилья и определила девочку в детский сад, содержавшийся за счет города. Это давало возможность выжить. Развод с мужем оказался несложной и быстрой процедурой, так как домик принадлежал кому-то из родственников, а доходов, кроме пособия по безработице, у него не было. Единственное, о чем он сожалел, – так это о потерянных денежных выплатах за дочь.

Детский, или, как говорят в Америке, «предшкольный», сад был забит черными детьми, их полагалось называть афроамериканцами. Если прибавить к этому черных воспитательниц, оказалось, что Вероника смогла выдержать там всего несколько дней, после чего, сказав твердое «нет», упала на пол и устроила матери грандиозную истерику. Каким-то образом мама скооперировалась с другими родителями и дотянула ее до школы, куда она стала ездить на желтеньком автобусе и где могла находиться до шести вечера, пока мать не возвращалась с работы.

В школе Вероника Ярборо, мама оставила фамилию бывшего мужа, чувствовала себя не намного лучше, чем в «предшкольном» саду. Она стеснялась своего произношения, своей неприспособленности к окружающей жизни. Детей, остававшихся после занятий в школе, развлекали рисованием, лепкой из пластилина и другими так называемыми арт-проектами. Когда установили компьютеры для старших классов, она несколько раз видела, как старшеклассники писали свои работы и как легко могли копировать их друг у друга. Воспользовавшись как-то тем, что один из старшеклассников ушел, не закрыв свой компьютер, она, стуча одним пальцем по клавишам, испортила всю написанную работу или, вернее, то, что школьник скопировал из работы соседа. Это был первый шаг к тому, что составит в будущем ее собственный путь в жизни – проникновение и захват информации.