Я никогда еще не чувствовала себя такой уязвимой и испуганной. Слишком много из прошлого открыла, напрасно показала охватившую меня неуверенность в себе и наивность. Пока я слабела под жаром ладоней, меня осенило, что, возможно, я судила Богдана не так, как стала бы судить более эмоционально защищенная женщина.
Я бросила взгляд на дверь, отчаянно желая уйти отсюда.
- Мы должны вернуться к друзьям... и там моя мама... они ждут нас.
- Подождут.
Богдан притянул меня к себе. Я засопротивлялась, но его крепкие руки легко удержали меня на месте, и через мгновение послышалось:
- Теперь я понимаю.
Хотя мне хотелось узнать, что, по его мнению, он понимает, я могла только стоять как в трансе. Минуты текли одна за другой. Я начала было говорить, но Богдан только прошептал:
«Ш-ш!» и продолжал меня держать. Уютно устроившись на его груди, которая поднималась и опускалась, окутанная теплом его тела, я чувствовала, как успокаиваюсь.
Меня переполняла сладкая горечь от того, что я знала: возможно, он держит меня так в последний раз. После мы поскорее все забудем. Разбежимся, навсегда оставив позади память об этом всем.
Однако я собиралась сохранить в душе это объятие, потому что ничего лучше, спокойнее, теплее не ощущала в своей жизни.
- Мы слишком рано переспали, тогда, на даче, - вдруг сказал Богдан. - Это я виноват.
- Нет, вовсе не...
- Да. Я сказал бы, что у тебя мало опыта, но ты не возражала и... черт, так было хорошо, что невозможно остановиться. Я вовсе не пытался играть с тобой. Я...
- Только не вздумай извиняться за то, что со мной спал!
- Успокойся. - Богдан начал гладить меня по голове. - Я не сожалею о том, что произошло. Только для тебя все случилось слишком скоро, вот тебе и страшно. - Он поцеловал нежное место у меня за ухом, вызвав дрожь, и пробормотал: - Всё это не игра, Славик. Только не для меня. Но я бы не позволил себе зайти так далеко, зная, что ты испугаешься.
- Да не испугалась я, - оскорбленная его выводом, что веду себя, словно какая-то запуганная девственница, возразила я.
- Сдается, что испугалась.
Богдан снова положил руку мне на шею и стал разминать мускулы, превращая боль в наслаждение. Я с трудом сдерживалась, чтобы не выгнуться и не замурлыкать как кошка.
И пыталась призвать на помощь негодование.
- Что ты имел в виду, когда сказал, что у меня нет опыта? Разве я что-то делала не то? Я что, разочаровала тебя? Я...
- Угу, чертовски разочаровывала, когда у меня так на тебя вставало, что из глаз искры сыпались, - пошутил Богдан. - Я так разочаровался, что сплю и вижу, лишь бы повторять это снова и снова.
Он стоял, взявшись с обеих сторон от меня за края книжной полки.
- Всё прошло, - еле выдавила я. - Думаю, мы должны это списать на... спонтанность момента...
Я оборвала себя, издав бессвязный возглас, когда Богдан наклонился поцеловать меня в шею.
- Всё не может пройти, когда ничего даже не начиналось, - заговорил он, уткнувшись мне в шею. - Я расскажу, что дальше будет, золотоглазая моя. Ты позволишь мне сводить тебя куда-нибудь, и мы будем вести разговоры. Три свидания, согласна? Мы ведь еще многого не знаем друг о друге. - он отыскал бившуюся жилку, и губы его стали потягивать кожу в том безумном ритме, в котором та билась. - Поэтому мы будем делать все медленно. Я буду узнавать тебя. Ты будешь узнавать меня. А потом на твое усмотрение. Я приглашу тебя на три прекрасных обычных свидания. - прошептал он, -Никакой драмы. Ты позволишь?
- Три свидания? Нет, слишком поздно, - с трудом произнесла я между судорожными вздохами. - Постель погубила эту часть про узнавание.
- Не погубила. Просто чуть усложнила.
Если соглашусь снова с ним встречаться, значит, так и напрашиваюсь на то, чтобы мне разбили сердце. Умоляю просто. С другой стороны, мы уже женаты. Что я теряю? Но...
- Богдан, не думаю...
- Не надо решать прямо сейчас, - перебил он, подняв голову. - Поговорим позже. А теперь... - Он немного увеличил между нами расстояние, - Давай вернемся к друзьям. И к твоей маме. Мы так нормально и не познакомились. Я хочу иметь возможность доказать, что могу вести себя прилично рядом с тобой, - страстный взгляд прошелся по мне. - Но клянусь, Мирослава... ты не облегчаешь мне задачу.
- Богдан... - запротестовала я.
- Сейчас моя очередь говорить, - господи, у него не голос, а воплощение греха!
