- Спокойно, Мирослава, - он аккуратно начал поднимать выломанную дверь в мою спальню (!) с пола и переставлять к стене; я гневно прищурилась, а ноздри мои при этом наверное раздувались, как два огромных паруса, - Я не хотел. Не рычи! Сначала выслушай. Да, виноват. Хотел проверить насколько крепкий ты замок поставила, но, черт возьми, я не собирался... дверь у тебя оказалась гнилая... - я резко вдохнула побольше воздуха в легкие, чтобы начать от души орать, - Подожди! - запаниковал Богдан, - Она сама с петель вылетела! Клянусь! Мирослава, девочка моя, нервные клетки, они же не восстанавливаются. Меня не жалеешь - себя пожалей. А дверь теперь за мой счет, естественно. К вечеру уже будет все исправлено! Ну, действительно, стал бы я так буреть в первый же день переезда, разрешение на который мне так тяжело далось?
- И что ты предлагаешь? - со свистом выдохнула я.
Богдан на секунду задумался.
- Понять и простить? - и он изобразил самое умилительное выражение лица, на которое этот суровый бородач был в принципе способен.
От подобного зрелища былая напряженность постепенно начала спадать на нет. Богдан видимо решил ковать железо пока горячо, поэтому продолжил строить мне самые просительные и смешные мордочки. В конце концов, я не удержала маску беспощадной маньячки на лице и прыснула со смеху. Махнула рукой на все это безобразие, но пригрозила самыми разнообразными карами небесными, если дверь сегодня же вечером не будет на ее исконном месте.
Воронцов с умным видом покивал, достал телефон из кармана брюк, демонстративно сделал один звонок и ослепительно улыбнулся по его окончании. А также обрадовал, что и в гостиной наведут порядок по его просьбе.
Пожалуй, жест я оценила. Хотя... вот опять. Сам создал проблему, сам решил. Только еще на похвалу теперь напрашивается. Обалдеть можно.
Мы разошлись по комнатам, а через пол часа я была уже в полной боевой готовности для продуктивного времяпровождения оставшейся части дня. Переоделась, скидала всё самое необходимое в сумку, напевая при этом воодушевленно песню Аллегровой:
«За подкладкой - от счастья ключи,
Тушь с помадой - для бегства в ночи.
Все, что нажито, все, что нажито,
Все ношу с собой.
В этой маленькой сумке, маленькой сумке
Все мои байки, все мои думки,
Мелочи жизни, большие секреты,
Все здесь нужное, лишнего нету,
Только нужное, лишнего нету»
Уже обуваясь, около входной двери, встретилась с Богданом. Он медленно вышел в коридор. Во рту у него находилась столовая ложка, в руках тарелка с Цезарем, который я только вчера приготовила, да и вообще...мужчина выглядел совсем по-другому сейчас - он был одет в черную футболку, которая не скрывала тугих мышц на руках. Грудь была широкой и сильной, ткань обтягивала живот, и я могла рассмотреть шесть кубиков пресса. Его ноги были длинными, бедра мощными... серые пижамные штаны на резинке, казалось, вот-вот слетят на пол.
Если я считала его сексуальным в деловом костюме, сейчас же...
О-о-о, меня ждут воистину трудные времена.
Проживание с Богданом в одном доме перерастало из разряда «Неудобство» в разряд «Невозможное».
Мой жаркий взгляд безусловно не остался незамеченным.
- Тебе нравится то, что ты видишь? - спросил он низким спокойным голосом, перед этим жестом победителя вынув ложку изо рта.
Ну да, конечно. Я ни за что не отвечу на этот вопрос.
Отвернулась, сделала вид, будто что-то срочно понадобилось в сумке. Начала копаться. Затем, решив, что достаточно отыграла, потянулась к ручке двери, чтобы вырваться на свободу, но непонятный шорох заставил меня замереть, поднять голову и оглянуться. Надеюсь, раскрасневшиеся щеки Богдан не заметит в тусклом освещении коридора.
Я вздрогнула и едва ли не пискнула от испуга, когда теплые мужские губы мягко дотронулись до моей щеки. Богдан стоял вплотную ко мне, а затем мягко положил свою руку поверх моей.
- Позволь мне побыть джентльменом и сделать это за тебя.
Я натянуто улыбнулась и отвела взгляд, не привыкшая к тому, чтобы мужчины заботились обо мне.
Богдан открыл дверь и посторонился, пропуская. Я быстро прошмыгнула в образовавшийся проход.
Уже на ступеньках он меня окликнул.
- Слав, ты хотя бы скажешь куда ты?
Я закусила губу, старательно пряча улыбку. Покачала головой.
- Нет, Воронцов. Не забывай, у тебя - своя жизнь, у меня - своя. И чтобы вот это, - я указала пальцем на всё еще горевшую от его невинного поцелуя щеку, - было в последний раз.
Богдан усмехнулся, оперся плечом на косяк, продолжая удерживать свободной рукой дверь.
Я поспешно отвернулась и буквально понеслась по выложенной камнем дорожке в направлении калитки.
В след мне донеслось насмешливое:
- Трусиха!
Я немного притормозила, фыркнула весело.
- Неудачник!
И помахала, не оглядываясь, рукой.
Глава 17
«Ох, нелегкая это работа - из болота тащить бегемота»
Говорят, первые месяцы сожительства особенно тяжелые: вы познаете человека заново, прощаетесь с идеализированным образом и готовьтесь принять человека таким, какой он есть, без романтических прикрас. Все люди неидеальны, я это прекрасно знала всегда.
