Алмазный промолчал. Видно нервничал и думал о своём, так-так снова достал сигарету и закурил. Нависла тишина. Я огляделась вокруг. Где-то в конце улицы, одиноко светил фонарь, слабо бросая свой свет на отдельный участок дороги. Свет от него исходил настолько тусклый, что едва удавалось разглядеть направление, в котором стоит двигаться. Картина, представшая передо мной, была типичным деревенским пейзажем, какой сотни, раз предоставлялось созерцать с экранов телевизора. Повсюду лежал снег — глубокие сугробы большими пушистыми шапками раскинулись вдоль дороги. Дорога от вокзала, напоминала лесную просеку, укатанную машинами. Ноги то и дело проваливались в снег. Здесь в крошечном селении Ёдвинск, и всегда-то далёком от мира, а сейчас почти полностью отрезанном от него, зима стала довольно серьёзной проблемой. Однако мои попутчики были невозмутимы. Пару раз, хмыкнув и выругавшись, они решительно вступали в снег, а я плелась следом за ними. Путь наш был недалёк, первые крыши домов по правой стороне, появились в поле зрения уже через десять минут от вокзала. Мы остановились около третьего дома. Несколько шагов по извилистой тропке, потом вверх по дорожке, уже частично расчищенной от снега, к двухэтажному кирпичному дому. Через несколько минут, мы вошли в подъезд. На площадках было темно. Осторожно нащупывая ногами ступеньки поднялись на второй этаж, Карина остановилась у первой двери от лестничной площадки. Просунуть ключ в замочную скважину с первого раза не получалось, Карина занервничала. Я почувствовала, что у Карины может начаться истерика.
— Чёрт! Когда, же в этой глуши, хоть лампочки в подъездах научаться вкручивать!
Карина открыла сумочку и наощупь пыталась что-то отыскать. Мы с Алмазным стояли как вкопанные, молча созерцая всю картину происходящего.
— Ну, что ты стоишь?! — разозлилась она, обращаясь к Алмазному. — Возьми зажигалку и посвети мне. Иначе мы тут до утра простоим.
Илья чиркнул и вдруг вспыхнул маленький огонёк. Ключ в одночасье проворно вошёл в замок и дверь со скрипом открылась. Квартирка оказалась довольно уютной, хотя ремонт был совсем никудышный. По планировке, она напоминала городские хрущёвки. Правда на что-то лучшее, в этом посёлке рассчитывать вряд — ли можно. Карина всё-таки девушка далеко не из бедных, поэтому могла себе позволить снять самую приличную по этим меркам квартиру.
Я провела рукой по обоям на стене и заметила:
— Шелкография. Красивая вещь, несколько лет назад была в моде. До ремонта, у меня похожие в зале были. Мне всегда казалось, что от них чем-то элитным веет, но когда столкнулась с настоящим евриком, поняла, что это дешёвая имитация для бедняков.
— У, евро — ремонтов, гарантия почти пожизненная, если сделаны качественно. — Алмазный с облегчением плюхнулся на диван.
Пока я обсматривала квартиру, Карина орудовала на кухне, гремя посудой.
— В зале потолки оклеены белоснежными обоями, хочется заметить не самыми дешёвыми, что думаю является роскошью для такого местечка, как Ёдва. Стены обклеены тоже обоями с шелкографией. На полу выложен простенький ламинат.
Простенько, но достаточно со в кусом, — заметила я.
— Для Ёдвинска, — это роскошь, которую здесь себе не каждый позволить может, разве, что начальник зоны поселения. А переплюнуть начальника, значит решиться всех привилегий. Кто потерпит, что какой-то зек, живёт в тройном «шоколаде», чем сам «Бог и царь», — ухмыльнулся Алмазный и развалился на диване.
— В посёлке такая квартира наверно не из дешёвых будет?
— Эта квартира почти наша, осталось последнюю сумму внести. С учётом выкупа, мы сами ремонт сделали. Правда пришлось выбирать что проще, но нам и так хорошо. Здесь зекам непринято выделяться, на свободе, можешь и во дворце жить, а тут не поймут.
— А зачем вам эта халупа?
Алмазный покосился на меня и недовольно ухмыльнулся.
— Слушай, Танька, глупые вопросы задаёшь, утомлять меня начинаешь. Ты будто впервые на зону приехала.
— Именно впервые, — подтвердила я.
Алмазный удивлённо смотрел на меня.
— Я что-то не так сказала?
— Нет-нет. Просто я никогда не видел раньше, чтобы учительницы по зоновским поселениям рассекали. Пойми, здесь не курорт для благородных девиц, — здесь тюрьма, и бабы нужны только для траха.
— Я приехала к мужу, — отрезала я.
Алмазный раскатился смехом.
— Не ври, нет у тебя никакого мужа. На воле и то, небось, мужика нет, вот и прикатила сюда за сказкой под названием «лямур». На будущее знай, девочка: всё, что ты увидишь, это лишь призма, за которой…..- не успел Алмазный договорить, как из кухни раздался голос Карины, которая тут же выглянула из-за угла. Я почувствовала некоторое облегчение и значительный прилив сил. Хотя и осталась с застывшими вопросами на губах. От волнения есть особенно не хотелось, но желудок предательски урчал, выдавая меня с потрохами.
— Ребята, мойте руки и к столу!
