Ноги тонули в снегу. Они словно не слушались меня и упорно тянули назад. Стоило мне ускорить шаг, как я в момент оказалась в сугробе. От обиды на глазах выступили слёзы. С небывалым упорством я поднялась и продолжила путь.
Я зашла в подъезд и вздрогнула. Царившая темнота наводила ужас. Я почувствовала, что у меня немеют ноги. Я представила себе до мелочей, как где-то в закаулках тёмного подъезда притаился кто-то страшный и опасный. Немного отдышавшись я глубоко вздохнула и за считанные секунды забежала на второй этаж. Около двери я немного помедлила, всё еще не решаясь позвонить. Рука застыла в воздухе уступая место сомнениям. Припав к двери я прислушалась. Поначалу всё было тихо. Потом послышались быстрые шаги, будто кто-то пробежал по коридору. И в этот момент тишина разразилось криком. Голос показался до боли знакомым. Следом подключился второй голос, он мне тоже был знаком. Изо всех сил я пыталась разобрать слова. Мужчины разговаривали на повышенных тонах. Я почувствовала, как спина покрылась холодным потом, когда узнала кому принадлежит второй голос. Это был Сергей. Где-то из глубины комнаты раздалась нецензурная брань, превратив ссору в яростную войну. Скандал нарастал и вскоре достиг апогея, где отчётливо полились фразы:
— На хрен, эта заочница сюда прикатила! — по-видимому крикнул Илья. Что, мостки с волей наладить вздумал! Слушай, а может ты в барыги записался?!!! И теперь в шестёрках у Али бегать будешь?!!!
— Твой базар такой же гнилой, как ты сам! У тебя на меня ничего нет!!!! И бабу мою нетрожь, сам разберусь. Ты же прекрасно знаешь — я порядочный арестант!!!
Раздался некрасивый смех.
— Кто? Ты? — покатывался Илья. — Если этой заочнице открыть глаза, бежать будет без оглядки!!! Да, ты же….. Дальше к сожалению расслышать не удалось.
Вдруг внизу послышался шорох, затем открылась чья-то дверь. И тут моя рука сама нажала на звонок. Никто не ответил. Тишина.
Нажала снова, опять ни звука. Тогда я толкнула дверь и она с лёгкостью открылась. Значит она была не заперта.
Сердце моё учащённо забилось. Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. Ноги сами переступили порог, подгоняя меня вперёд, а разум советовал бежать. Пройдя несколько шагов на дрожащих ногах я остановилась. Меня никто даже не заметил. Странно, но именно сейчас я совсем не чувствовала страха, и здравый смысл кажется покинул меня. Я вообще плохо понимала, что делаю. В затылке нестерпимо жгло, как будто кто-то вылил на меня стакан кипятка.
Я потрясённо оглядела Сергея: сейчас передо мной был совсем другой человек. От маски сильного и надёжного мужчины ни осталось и следа. Он не видел меня и поэтому в настоящее время был самим собой.
Они стояли друг напротив друга, готовые в любую минуту сцепиться не на жизнь а на смерть. Словно два отвратительных василиска, они извергали злобное шипение в котором не прослеживалось ничего человеческого, А только грязный животный инстинкт.
В комнате росло напряжение. Казалось воздух сжался в упругий комок и мешал продохнуть. Ненависть заполонила всё пространство в квартире и готова была взорваться в любую минуту во что-то ужасное и немыслимое.
Мужчины продолжали выяснять отношения. Всё, что я поняла из их разговора, это то, что речь шла об общаковских деньгах и поставке какого-то лекарства. Илья смело обвинял Сергея в воровстве этих денег. Неожиданностью для меня стало, то что плавно разговор перешёл на меня. Последняя фраза вспыхнула, как клинок над моей головой и вонзилась прямо в моё сердце.
— Сколько бабла твоя баба должна перевезти? — прошипел Илья и схватил Сергея за грудки.
— Нисколько, — ответил Сергей и оттолкнул Илью, тот пошатнулся и схватился за перевязанную голову.
— Тогда на кой хрен она тебе сдалась? Или теперь у нас бабы и впрямь для любви существуют? — прохрипел Илья потирая больной затылок.
Лицо Сергея напряглось, а глаза налились злостью. Я видела, как он со всей силы сжал кулак и несколько раз размяв пальцы дал им в стену.
— Не тебе наркоша судить для чего баба мне нужна, а про порядки сам секу…. И баба моя не просто так сюда прикатила, ей применение найдётся. Пока не время.
Я не могла поверить в то, что услышала. Здесь все заочницы являются обычной тарой для перевозки чего-либо, и таким же багажом для привоза с воли. То, что я принимала за любовь, было лишь легендой. Легендой, позволяющей Сергею быть рядом и контролировать меня.
Правда обрушилась на меня, как гильотина, отсекла моей любви крылья, сорвала розовые очки, скрутила сердце мёртвой петлёй. Всё это время мне казалось, что я купалась в море любви, а сейчас оказалась в центре цунами, которое безжалостно крушило всё что мне дорого. Смывало на своём пути. Огромной водяной лапой в доли секунд разрушила все мечты, превратив их в груду щепок на безжизненном побережье. Разнесла стоявшую на берегу хижину — тот самый рай в шалаше, который я создала в своей душе, страшным безжалостным рёвом стихии заглушало нежный шепот признаний, ледяной волной смывало горячие прикосновения Сергея.
