— Я слабела с каждым днём, а врачи молчали, будто в рот воды набрали. Наконец моему терпению пришёл конец. Честно говоря, мне было очень страшно, задать этот вопрос, потому, что в глубине души, я знала на него ответ. Дождавшись, когда закончится общий обход, я позвала лечащего врача к себе в палату. На тот момент, моя страховка закончилась, а модельное агентство, по непонятным мне причинам, отказывалось оплачивать новую, так я оказалась в обычной палате, где находилось ещё три человека. У меня создалось впечатление, что держат меня тут, из-за жалости, такой отвратительный уход и отношения врачей навело на подобную мысль. Промучившись в ожиданиях ещё полдня, я позвала медсестру, и напомнила о своей просьбе. Лишь с третьего раза, старая негритянка соизволила выполнить мою просьбу. Врач зашёл в палату с угрюмым выражением лица, и что-то напевал себе под нос. В следующие полчаса всю мою жизнь перечеркнуло одно слово — лейкемия. Я с ужасом смотрела на доктора и не могла поверить своим ушам. Врач удивился, когда узнал, о том, что меня никто не довёл до сведения о диагнозе. Я слушала доктора, словно в тумане, до меня не сразу дошло, насколько серьёзна моя ситуация. Известны многие случаи успешного выздоровления больных с таким же диагнозом и поэтому я верила, что шанс есть и у меня. Выслушав врача, я задала самый главный вопрос: Сколько будет стоить лечение, и когда я смогу приступить к работе. Прежде чем ответить, доктор тяжко вздохнул, сел на краешек моей кровати, взял меня за руку и робко сказал:
— Мне, очень жаль Вероника, но к работе вы уже не вернётесь никогда. Агентство, расторгло с вами контракт. Ваша страховка закончилась ещё две недели назад, поэтому вас перевели в социальную палату, для особенных больных, — последнее слово он произнёс почему-то очень тихо, я едва сумела его расслышать.
От страха и волнения у меня пересохли губы, и онемел язык. Я почувствовала, как похолодели кончики пальцев. Собрав все последние силы, я спросила у доктора:
— Что вы имели в виду, когда сказали палата для особенных больных?
Я посмотрела на печального доктора, и всё поняла без слов. Он опустил голову, было видно, что слова давались ему с трудом.
— Мне очень жаль, Вероника, но вам уже ничто не может помочь, — мрачно произнёс он. — У вас слишком активно прогрессирует болезнь. Мы несколько раз пытались ввести вас в стадию хотя бы нестойкой ремиссии, но оказалось ваш организм не воспринимает лечения. За месяц мы испробовали много методов, и подбор лекарств, но болезнь сильно запущена, боюсь, тут врачи бессильны.
— Но, существуют дорогостоящие лекарства, операции и т. д. Мы же живём в век медицинских прогрессов. Я слышала, люди выживают и с четвёртой стадией рака. Я вам не верю, может, стоит обратиться в специализированную клинику?
Доктор растерянно пожал плечами.
— В вашем случае, вы лишь потратите кучу денег. У вас не опухоль, а рак крови, а это разные вещи. Ваше право обратиться в другие клиники, но я уверен там всего подтвердят мои слова.
— Сколько мне осталось? — спросила я, и сама не услышала своего голоса.
Врач на секунду задумался.
— Если пройти поддерживающую терапию, затем продолжить принимать таблетки, то вы вполне проживёте от года до трёх лет, но это только при лечении и соблюдения рекомендаций врача. А в противном случае не больше года.
