Теперь ей уже никогда не видать сезона. Никогда она уже не встретит мягкого, добросердечного джентльмена своих грез, никогда не будет держать на руках их милых, славных ребятишек. Ее отошлют назад, в дом ее братьев, где ей предстоит гнить заживо среди грязи и разложения, пока она окончательно не забудет все правила хорошего тона. Она будет гнуть спину на братьев и в конечном итоге превратится в иссохшую старую деву – или, что еще хуже, покорится судьбе и станет той падшей женщиной, за которую эти люди ее принимали.
Она не могла этого допустить. Просто не могла.
К уголкам ее глаз подступили жгучие слезы, но она скорее умрет, чем позволит себе расплакаться перед этими чужими людьми с холодными, черствыми сердцами. Из всех присутствовавших только Розамунда выказывала ей признаки искренней симпатии.
После внутренней борьбы девушка произнесла:
– Вы не должны осуждать лорда Давенпорта. Все время нашего знакомства он вел себя с необычайным благородством. Но я прекрасно понимаю, как это может выглядеть в глазах окружающих. Мне так не терпелось добраться до Лондона, что я не подумала о последствиях. – Она приподняла подбородок. – Если бы вы, лорд Девер, а также мои собственные братья не относились ко мне с таким пренебрежением, мне бы не пришлось пойти на этот шаг. Без сомнения, вы полагаете, что я совершила ошибку, отправившись в Лондон с лордом Давенпортом. Могу лишь сказать, что остаться в Грейндже было бы еще хуже.
Она поймала на себе взгляд Давенпорта и, не сводя с него глаз, продолжила:
– Я не сожалею о своем поступке, каким бы глупым он ни казался. Благодарю вас, милорд, за все усилия, которые вы предприняли ради меня. Я прошу прощения лишь за то беспокойство, которое причинила вам и вашей семье.
Ярость охватила Давенпорта, застилая взор красной пеленой. И как только Девер
Он считал, что прекрасно умел держать себя в руках, но ее смелая речь разрывала ему сердце – вернее, то, что от него осталось. Слова слетели с его губ прежде, чем он успел остановиться:
– Моя дорогая мисс Девер, вовсе незачем делать из этого трагедию. Раз мои и ваши родные убеждены в том, что я вас обесчестил, есть только один способ исправить дело. Нам нужно назначить дату.
Все дружно ахнули. Теперь их внимание было приковано к Хилари, которая застыла на месте, глядя на него так, словно он сошел с ума. Напротив, именно теперь, связав себя обещанием, он наслаждался мгновением полной ослепительной ясности. Существовал лишь один способ оставить ее в Лондоне. Они сделают вид, будто обручены.
– Дату? – пробормотала Хилари в полной растерянности.
Он не мог обижаться на нее за ее замешательство. Даже его родные и близкие казались сбитыми с толку этим неожиданным проявлением приличий. Сесили и Розамунда смотрели на него широко распахнутыми глазами, слегка приоткрыв рты. Даже аристократические ноздри Монфора раздувались чуть больше, чем обычно.
– Дату свадьбы, – пояснил Давенпорт, явно довольный собой. – Видите ли, за всем этим кроется весьма романтическая история. – Он с улыбкой взглянул сверху вниз на Хилари. – Почему бы вам не рассказать им об этом самой, моя дорогая?
Веки девушки задрожали, словно она вот-вот лишится чувств. Она, запинаясь, произнесла:
– Ох… да, но… – Она с трудом сглотнула. – Вы, милорд, можете поведать все обстоятельства гораздо лучше, чем я.
– Ты никогда не говорил мне, что вы обручены! – воскликнула Розамунда.
– Но это просто невероятно! – подхватила леди Арден. – Как же так вышло?
Хилари ловила губами воздух, словно выброшенный на берег лосось, беспомощно разводя руками, поэтому Давенпорт, как и подобало мужчине, снова бросился вперед, закрывая собой брешь:
– Видите ли, матушка мисс Девер и моя матушка были близкими подругами. Они устроили эту помолвку уже давным-давно.
Он не мог припомнить, как, черт возьми, звали мать Хилари, но это не имело значения. Все равно он имел склонность забывать детали, даже если сама по себе история и была чистой правдой.
К счастью, леди Арден обратилась с очевидным вопросом к самой Хилари:
– А кто ваша матушка, дитя мое?
– Ее имя… ее девичье имя было… Мариголд Уотерстоун, – запинаясь, пробормотала Хилари с отчаянием в глазах. – Она уже умерла. Десять лет назад.
– Мариголд Уотерстоун, – медленно повторила леди Арден. – Да, теперь я припоминаю. Вы очень похожи на нее, моя дорогая.
– Да, мне говорили, – ответила Хилари, бросив полный муки взгляд на Давенпорта.
Он взял ее руку – холодную и безвольную – и вложил в свою. Ее кремовая кожа побледнела, и ему оставалось лишь надеяться, что девушка не лишится чувств.
– Наши матери – моя и мисс Девер – решили между собой обручить нас, как только мы достигнем совершеннолетия.
– Почему я никогда об этом не слышала? – осведомилась Сесили, снова обретя дар речи.
Монфор приподнял голову.
– Ничто в действиях ваших родителей не указывало на то, что подобный альянс был заключен.
