Беспомощно оглядываясь по сторонам, я заметила другую дверь позади себя, которую до этого момента не замечала. Размышлять было некогда – я метнулась к ней, осторожно переступая осколки на полу и крепче прижимая ладонь ко рту.
Ворвавшись в помещение, я ощутила резкий запах чистящих средств и влажности. Не успев толком осмотреться, я рухнула на пол, опустившись на колени перед унитазом. Как только я оказалась на холодных плитах, мое тело не выдержало натиска. Слезы текли по щекам, смешиваясь с рвотой, и в этот момент меня настигло страшное осознание: человек, которого я люблю, скрывал свое истинное лицо за маской заботливого и любящего.
Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. Когда облегчение постепенно заполнило меня, я, наконец, поднялась с колен и направилась к раковине. Каждый шаг отзывался мелкой дрожью, но, несмотря на это, я знала, что должна взглянуть на себя в зеркало.
Стоя перед отражением, я чувствовала себя призраком, затерянным в собственном образе. Бледное лицо напоминало белое полотно, по которому невидимые руки рисовали ночные кошмары. Заплаканные глаза искали хотя бы каплю надежды, но, увы, находили лишь смятение и растерянность.
Растрепанные волосы струились по плечам, я попыталась пригладить их руками, но каждое движение лишь усиливало чувство бессилия. Неприятный запах чистящих средств становился все более навязчивым, не позволяя мне хоть на мгновение отвлечься от тягостной реальности.
Наклонившись ближе к зеркалу, я старалась лучше рассмотреть свои глаза. Они были полны слез, а черные следы от туши только подчеркивали мою уязвимость. В этот момент мне показалось, что я не просто вижу свое отражение, а нахожусь в поединке с самой собой – с той частью, которая все еще надеялась на спасение, и с той, которая уже осознала всю безнадежность ситуации.
Капли слез все еще скатываются по щекам, а тушь растекается, подобно печати на могиле моих надежд. Слова Итана звучали в моей голове вновь и вновь:
Я включила холодную воду и, наполнив ладони, плеснула ее себе в лицо. Холод пробежался по коже, словно пытаясь вырвать меня из объятий страха и заставить почувствовать жизнь в этом мгновении. Слезы, смешиваясь с водой, унесли часть тяжести, будто очищая меня от той боли, что накопилась за последние дни.
Вытирая лицо полотенцем, я ощутила его мягкость – это ощущение было почти успокаивающим, но в моем сердце по-прежнему бушевала буря. Я взглянула еще раз в зеркало, решив, что настало время встретиться лицом к лицу со своим страхом.
Я обернулась, чтобы оглядеть ванную комнату. Хотя пространство было небольшим, оно выглядело аккуратно и стильно оформленным в бежевых тонах. Стены были покрыты нежной плиткой, отражающей мягкий свет. В углу располагалась душевая с прозрачной стеклянной дверцей, а шкафчики под раковиной выглядели изящно, несмотря на свою скрытность.
Я решила проверить их, открыв все дверцы и ящики, которые были в ванной. К моему сожалению, внутри не оказалось ничего, кроме аккуратно сложенных чистых полотенец и нескольких гигиенических принадлежностей. Я ожидала найти что-то большее – возможно, предметы, которые могли бы помочь мне в самообороне.
Внезапно я замерла – раздался характерный звук щелчка замка. Сердце забилось быстрее, тревога окутала меня.
Медленно подойдя к двери на цыпочках, я напряженно прислонилась к холодным плитам стены. Раздались шаги – кто-то вошел в комнату.
Задерживая дыхание, я осторожно выглянула из-за двери. Передо мной предстал мужчина, обладавший поразительной итальянской внешностью. Его черты лица были четкими и выразительными: высокие скулы, прямой нос и пухлые губы. Он одет в белую футболку и черные джинсы, которые подчеркивали его мускулатуру. Возможно, ему было около тридцати пяти.
Мужчина стоял у кровати, собирая осколки стекла с пола при помощи веника и совка. Я не могла оторвать взгляд от его пояса, где висел черный пистолет – это придавало его образу особое ощущение угрозы, и сердце замирало от страха.
Я старалась не издавать ни звука. Время тянулось медленно, каждая секунда казалась вечностью. Когда он повернулся спиной ко мне, я поняла, что это мой шанс. Дверь комнаты была открыта настежь, и теперь она казалась выходом к свободе. Я быстро сглотнула комок в горле, подавив страх, и приняла решение.