В дверях Мататьягу на мгновение остановился, затем вступил внутрь. И впервые в жизни я полностью осознал, что за человек отец мой, адон. Он сам был Храмом, и Храм - это был он. Евреи в Риме, или Александрии, или в Вавилоне обращаются в сторону Храма, когда они молятся; и все же Храм для них - это в лучшем случае только слово или же образ. Они живут и живут себе, и большинство из них умирает, так ни разу в жизни и не увидев Храма. Но было ли такое время, когда адон не видел Храма, не ходил в Храм, не молился в Храме? Он был каханом. Малейшая щербинка в стене Храма была шрамом на его теле. Так какими словами могу я выразить то, что он ощутил, увидев свиную голову на алтаре?
Но он не дрогнул. Он подошел к алтарю и стал там, в этой мерзости. Мы подошли следом, и Иегуда уже занес было руку, чтобы сбросить свиную голову.
- Оставь! - сказал адон спокойно. Иоханан вполголоса начал читать молитву по усопшим, но адон оборвал его:
- Замолчи! Разве можно здесь молиться за мертвых! ?
Минуты проходили, а он все стоял спиной к нам. Наконец он повернулся очень медленно, - и меня поразило, как бесстрастно было его лицо. Плащ его распахнулся и чистый солнечный свет, пробиваясь сквозь неплотную крышу, играл на его светлой шелковой рубахе. Его борода и длинные волосы были почти совсем седые. Спокойно взглянул он на нас, переводя взгляд с одного лица на другое, как если бы он безмолвно, но уверенно искал чего-то, что должно быть найдено. И наконец он остановил свой взгляд на Иегуде.
- Сын мой, - сказал он мягко.
- Да, отец, - ответил Иегуда.
- Когда ты будешь чистить это место, чисти его хорошо.
- Да, отец, - прошептал Иегуда.
- Трижды помой его щелоком, как велит Закон. Трижды - золой. И трижды холодным, чистым песком с Иордана.
- Да, отец, - еле слышно промолвил Иегуда, и в глазах его были слезы.
- И еще трижды холодной водой, чисто в тщательно.
- Да, отец.
Затем адон подошел к Иоханану и поцеловал его в губы. Затем он поцеловал меня, затем Иегуду, затем Эльазара, затем Ионатана. Потом он сказал:
- Больше нам здесь нечего делать. Идемте домой. Мы пошли прочь от Храма, но у ворот адон помедлил, схватил за локоть одного из левитов, притянул к себе и спросил:
- Где ты живешь?
- В Акре, - отшатнувшись, ответил левит.
- Есть там и другие евреи?
- Да.
- Сколько?
- Тысячи две.
Богатые люди? - спросил адон. - Люди, у которых есть собственность? Образованные люди?
- Да, образованные люди, - ответил левит.
- Островок западной культуры! - спокойно сказал адон. - Клочок Афин на еврейской земле. Так, что ли? Левит кивнул, не зная, как понять учтивость адона.
- Друзья царя царей?
- Да, - сказал левит, - друзья царя царей.
- Великолепно! Там, за толстыми стенами, они в безопасности: десять тысяч наемников защищают их от ярости неблаговоспитанного народа. И там же первосвященник Менелай ?
- Да, да.
- Так передай Менелаю, что Мататьягу бен Иоханан бен Шимъон из Модиина был здесь и любовался великолепием цивилизации; и скажи ему, что я привел сюда пятерых моих сыновей. Скажи ему, что когда-нибудь мы еще вернемся сюда.
И мы двинулись обратно в Модиин.
Часть вторая
ЮНОША-МАККАВЕЙ
Если ты не еврей, а, как принято у нас говорить, один из нохри чужеземец, то как объяснить тебе, что мы, евреи, имеем в виду, когда произносим слово "Маккавей" ?
Это старое-старое слово на языке народа, который так благоговейно относится к словам.
Мы - народ Книги, народ Слова и народ Закона. А в самом законе написано: "Не должен ты иметь раба и держать его в невежестве".
В мире очень немногие умеют читать и писать, а у нас даже простой водонос читает и пишет; слово для нас - это нечто, к чему не следует относиться пренебрежительно или бездумно.
"Маккавей" - это старое-престарое слово, странное слово; и при этом перечтите хоть все пять книг Моисеевых и остальные творения древних времен, вы не отыщите в них слова "Маккавей". Оно нигде не записано.
Такова суть этого слова: оно - не титул, который может себе присвоить человек, оно, как дар, которым награждает только народ.
Во времена моего отца, и во времена его отца, и во времена его деда не было на нашей земле ни одного человека, которого бы нарекли Маккавеем. Но потолкуйте с учеными стариками о Гидеоне, и они назовут его не по имени Гидеон бен Иоав, но почтительно и смиренно они будут называть его Маккавеем. Но много ли было таких, как Гидеон? Маккавеем не называют ни Давида, ни даже Моисея, который встречался лицом к лицу с Богом, но так называют Иехезкию бен Ахаза и еще, может быть, об одном или двух говорят: "Это были Маккавеи".
