Город постоянно бомбили, в одной из бомбёжек погиб и автор изобретения. Воскресенской команде совместно с донецкими специалистами удачно удалось загрузить разобранные узлы и механизмы опытного цеха в автотранспорт и отправиться в обратный путь. Колонна автомашин двигалась окольными просёлочными, лесными, грунтовыми дорогами, часто попадала под артобстрел. Приходилось восстанавливать взорванные переправы через реки и отстреливаться от случайно встреченного противника. Вот где пригодился большой опыт хозяйственника у начальника организованного отряда. Хотя сборы в поход были недолгими, но Морозов сумел предусмотреть практически всё. Он сформировал из своих рабочих команду сопровождения ценного груза. В неё входили и группа разведки, и рота автоматчиков. Они же были дорожники и лесорубы, солдаты и плотники. Припасён различный инвентарь: топоры и лопаты, пилы и металлические скобы, и даже походная кухня следовала за ними. Колонна шла в основном по ночам, используя светомаскировку фар, в кузовах оборудование было прикрыто от глаз «стальных ястребов» хвойным лапником. Всё это позволяло медленно, но целенаправленно продвигаться вперёд к родному Воскресенску. Командующему этой операцией фантастически везло. Каким-то внутренним чутьём, по интуитивному наитию он определял правильный курс и время и преодолевал в основном опасные участки пути, свободные в данный момент от вражеской авиации. Морозов, как опытный лоцман, вёл свой корабль по давно известному фарватеру уверенно и безошибочно, и секретный груз без особых потерь был доставлен до места назначения. Но было сделано всего лишь полдела.
Впереди надвигались огромные проблемы. Нужно было срочно смонтировать разукомплектованное оборудование, получить готовую продукцию, испытать и сдать её военпреду. И всё это приходилось делать в отсутствие главного разработчика и специалиста этой идеи. И несмотря на значительный объём строительных работ, сложность и новизну технологии процесса, комплекс цехов по изготовлению этого препарата был построен в рекордно короткие сроки, и это благодаря умелому руководству и организаторским способностям директора предприятия. Видимо, правительство страны знало, кому поручить выполнение этой задачи, и не случайно это дело было доверено Морозову, хотя он об этом говорил так: «Почему именно нашему предприятию? Потому что основное сырьё – металлический натрий у нас был. К этому продукту добавлялся ещё металлический калий и ещё много других добавок. И как вы думаете, сколько дали времени? С 1 декабря 1941 года надо было выпускать продукт. Цех по производству металлического калия построили, по выпуску металлического натрия уже был. Но в том виде, в котором мы получали продукт, он не шёл в потребление. Его ещё надо было прессовать, получать таблетки и дробить в гранулы. Они содержали 78 % основного кислорода. Если, например, положить в противогаз горсть, то можно дышать семь часов. Они выделяли кислород и поглощали углекислоту. Народ проявлял небывалое нетерпение. Люди не знали, что такое уходить домой вовремя. Если я просил остаться ещё на смену, отказа не было. О себе я не говорю, семью эвакуировал, ничем не связан».
Производство для регенерации воздуха было ещё более взрывоопасно, его освоение не обошлось без человеческих жертв. Как бы то ни было, но вскоре на Лопатинском начались испытания нового продукта. Была оборудована специальная камера (железнодорожная цистерна, имитирующая подводную лодку) с герметично закрытой входной дверью, с полом, столами, скамейками, туалетом, телефоном. В испытаниях принимали участие военпред, работники заводской лаборатории и цеха-производителя. В эту камеру садилось до восьми человек, вносили специальный ящик с пероксидом натрия, расфасованным в тонкие металлические сетки. Для создания предельной концентрации в воздухе углекислый газ подавался в камеру через определённую трубочку из баллона. Две лаборантки непрерывно проводили анализы внутри камеры. Пребывание людей здесь определялось восемью-десятью часами. После заводских испытаний в сорок втором году Морозова пригласили на испытания препарата в боевых условиях в водах Финского залива. «В течение нескольких часов подводная лодка находилась под носом у немцев и даже атаковала фашистские корабли, но не была обнаружена, вражеская акустика так и не смогла разобраться в характере производимого снизу шума. На пирсе нас встречал адмирал Горшков, который обнял меня и вручил орден Красной Звезды».
