Но непохоже, чтобы этот контакт с самураями так изменил внутреннее состояние Абрайры. Самураи стараются скрыть свои эмоции, но в некоторых случаях я заметил, что они начинают выражать их слишком бурно. Похоже, что они плохо изображают эмоции, потому что, подобно рефуджиадос, они эмоционально выхолощены. Мертвы изнутри. Поэтому ответ в чем-то другом.
Я снова пошел внутрь, посмотрел голограммы, встретился с Мавро. Ему кто-то вытатуировал еще одну слезу на щеке, и он сбрил свои усы; в остальном остался тем же самым. Опаловые воздушные змеи в атмосфере мешали мне смотреть. Их платиновый блеск, как тонкий шелк или паутина, отражал солнечный свет. В амбаре продолжались крики, но звучали они в ночном воздухе чуть приглушенно. Я с трудом различал окруживших амбар самураев в черной одежде. Перфекто расстегнул гульфик, его пенис повис. Я думал, он будет мочиться, но в течение нескольких минут ничего не происходило.
- Что ты делаешь? - спросил я, кивком указывая на его пенис.
Перфекто взглянул на свой член и сказал:
- Я подумал, дам ему глотнуть свежего воздуха, но теперь уже все, и он хочет только поиграть. - Он подождал еще немного, потом начал мочиться на куст. - Ахх, вот оно, наконец!
Я с детства - в Гватемале - не мочился на куст. Почему-то это вызвало у меня ностальгию, и я присоединился к нему.
Закончив, я спросил:
- Перфекто, что, Абрайра действительно строит мне глазки?
Он рассмеялся.
- Да. И всегда, когда говорит о тебе. С тех пор, как ты спас ее от насильника Люсио.
Я был поражен.
- Но я не спас ее! Я опоздал! Я ничего не мог сделать!
Перфекто нахмурился и задумчиво посмотрел на меня. Наступила долгая тишина. Наконец он свистнул сквозь зубы.
- Она рассказала невероятную историю о том, как ты вырвал у кого-то ружье и как раз вовремя спас ее.
- Но почему она так говорит? Почему ей поверили? Разве Люсио и его друзья не рассказали правду?
Перфекто нахмурился еще сильнее.
- Двое компадрес Люсио погибли, когда корабль начал вращаться. Остальных поместили в криотанки в наказание за то, что они ворвались в арсенал корабля, поэтому они не могли рассказать правду. Но я думаю, она говорит неправду, потому что верит в нее. Достаточно поглядеть ей в глаза, когда она говорит. Она верит, что ее не изнасиловали. Может, Абрайра оказалась недостаточно сильна, чтобы выдержать это. Может, она свихнулась. Я говорил с ней о несчастных происшествиях ее детства, и она клянется, что их не было.
- Когда ее изнасиловали метисы?
- И не только. Она клянется, что шрам у нее получен в игре в бейсбол. Не помнит, что провела три года в тюрьме.
Меня затошнило. Я не мог поверить в то, что говорил Перфекто. Все здоровье, вся радость, которые я в ней видел, это признаки еще более серьезной болезни.
- Но что ты сделал? - спросил я. - Как ей помочь?
- Оставь ее в покое. Анжело, с того самого дня Абрайра изменилась. Впервые в жизни она обрела мир. Может быть... может быть, для нее единственная возможность счастья - в незнании. Подсознательно она это знает.
- Мы должны сказать ей правду! - настаивал я. - Должны помочь ей взглянуть правде в лицо!
- Может, со временем она сама придет к этому. Я много раз пытался противостоять ей, намекал на правду, но она просто не слышит.
Я прижал руки к бокам и посмотрел в небо. Чувствовал себя таким же беспомощным, как и тогда, когда смотрел, как насилуют Абрайру. И неожиданно почувствовал решимость.
- Перфекто, я убью Люсио. Отрежу ему яйца.
Он помолчал.
- Согласен. Мы не можем рисковать, идя рядом с ним в сражение. Надо сделать это поскорее.
Он вздохнул.
Ночью я дрожал в своем защитном костюме. Мне приснилась Тамара в инвалидной коляске. Гарсон отключил микрофон от розетки в основании ее черепа, и она не могла говорить. Гарсон стоял над ней, гладил по голове и внимательно смотрел на нее. Руки его перешли ей на шею, на плечи, прижали соски. Я видел, что он собирается изнасиловать ее. Видел его возбужденные глаза, напряжение рук. Глаза Тамары широко раскрылись, она была в истерике.
Я проснулся от близкого грома, от которого задрожал дом. Дождь колотил по крыше. Я дрожал от холода, и Абрайра укрывала меня белым кимоно, хотя я подумал, что это мало что даст. Комната была забита спящими. Слышался храп. Я повернулся и посмотрел на Абрайру.
- Спи, - прошептала она. - Это согреет тебя.
- Почему никто не включает нагрев? - спросил я.
- Тут его нет.
Она отошла от меня, осторожно пробираясь меж спящими; ее защитный костюм слегка звякал. Никогда раньше я не видел, чтобы она поступала так неэгоистично. "Она жива внутренне", подумал я. Хотел поблагодарить ее, но этого казалось недостаточно.
- Абрайра, - прошептал я. Она повернулась и посмотрела на меня. - Я хочу тебе только добра!
Она улыбнулась, нашла место и легла в нескольких метрах от меня.
