Однако чёрный осклизлый стебель, напоминавший утыканную здоровенными иглами змею тропических рек, поспешно отползал, словно и впрямь змея. И не только он один — впереди очищалась вся тропа.
Клара схватила Леандру за локоть, поволокла вперёд, ухитряясь при этом ещё и тащить за узду варана; рубиновая шпага вернулась в ножны.
Они пробежали узкой тропой, не чуя под собой ног; у Леандры градом катились слезы, и в пропасть она не сорвалась исключительно благодаря Кларе.
Миновали поворот, и —
— Ах ты ж вот ведь, — вырвалось у госпожи мастера. Вырвалось сквозь зубы и зло. — Чего придумал-то…
Все безумства Межреальности, все пропасти с безднами, мертволистни и прочие прелести внезапно кончились, и взору Леандры открылась премиленькая полянка, окружённая вполне мирным, вполне обычным леском. Посреди её высился домик, который так и тянуло назвать «пряничным».
Два этажа и круглая башенка со шпилем на углу. На шпиле флюгер — вставший на дыбы единорог. Резные наличники, ало-золотые на фоне белоснежных стен. Высокое крылечко с балясинами, над ним раскрывает крылья искусно вырезанный петух.
И прямо на крыльце стоял, с улыбкой глядя на оторопевших Клару с Леандрой, невысокий, наголо бритый человек, худой и поджарый. Облачён он был в рабочий костюм мага-алхимика — полотняные рубаха и штаны, поверх них кожаные налокотники, нагрудник и фартук, на ногах — кожаные же бахилы. Руки хозяин держал чуть разведя, словно с них что-то могло накапать.
— Передвинул… — услыхала Леандра Кларино шипение сквозь зубы. — Надо ж, как передвинул!
— Превеликие силы, — всплеснул меж тем руками хозяин, проворно сбегая с крыльца, — превеликие силы вселенские, кого я вижу! Клариссочка! Неужто ты посетила-таки убогий приют одинокого, всеми забытого отшельника?.. Как я рад, как я рад!..
Леандра с ужасом воззрилась на госпожу наставницу. «Клариссочка»?! Да за одно это мастер Хюммель запросто убить может!..
И точно — брови Клары сошлись, губы стянулись тонкой белой линией. Скрипнули кожаные перчатки — чародейка сжала кулаки.
— Кассиус Максимилиан Аркавиус, — процедила она сквозь зубы, судорожно пытаясь изобразить нечто, хоть сколько-то похожее на любезную улыбку. — Кассиус, я… мы…
— Ничего не говори, ничего не говори, Клариссочка! — засуетился Кассиус Максимилиан, не сводя взгляда с госпожи Хюммель, каковой взгляд Леандру, поднаторевшую за пять академических лет в делах сердечных (конечно, в основном — собственных подружек) так и тянуло назвать «влюблённым». — Ничего не говори! Заходите, заходите скорее! Ты, мой дорогой друг, и вы, досточтимая госпожа интерн!.. Мой дом — ваш дом!.. Сейчас позову Юлия — он поможет с вараном.
Господин Аркавиус при этом непрерывно сновал вокруг них, словно челнок ткацкого стана, потирал руки и пожирал госпожу Клара глазами.
— Кассиус, это молодая госпожа Леандра Маллик, — Клара старалась смотреть куда угодно, только не на суетящегося магика. — Она угодила к живожору.
— Ужас! Что, неужто polypus terram?! — всплеснул руками Кассиус.
— Да, первый псевдожелудок, — перебила его Клара, не давая углубиться в детали.
— Всё понятно, Клариссочка, всё целиком и полностью понятно! Множественные поражения дыхательных путей, возможно, и лёгких, эрозия кожных покровов, несомненно — отравление нейротоксинами, я не исключал бы и вбуравливающихся симбионтов… — Кассиус кружил теперь вокруг Леандры, разглядывая её так, словно она была редким насекомым, каковое ожидало накалывание на булавку и почётное место за стеклом витрины.
— Какие ещё вбуравливающиеся симбионты? — нахмурилась Клара, а у Леандры враз задрожали коленки.
— Как, Клариссик! — всплеснул руками хозяин. — Ты не читала, гм, мою работу в «De studiis Parasitus modern»[20]? Широко цитировавшуюся, в том числе и мессиром Архимагом, да продлят силы божественные и заповедные его дни?
— Не читала, — мрачно сказала Клара. — Кассиус, хватит болтать, а? Покажи мне, где у тебя лаборатория, где основные реактивы для обеззараживания и детоксикации, и поскорее, пожалуйста!
— Конечно, конечно, — маг бросился к крыльцу, распахнул двери. — Направо и вниз, Клариссик, направо и вниз по ступеням!.. Юлий! Юлий! Где тебя демоны носят, neglegentes pupillam[21]!
— Иду, venerable Mentoris[22]! Уже бегу!
Навстречу им по каменным, уходившим вниз ступеням вприпрыжку бежал юноша, и Леандра в ужасе поняла, что ей следует немедля завернуться во что-нибудь вроде палатки, ибо невозможно же предстать перед молодым человеком в таком виде — мокрая, как мышь, дрожащая, волосы из-под шлема свисают серыми склизкими сосульками, вся косметика смыта, глаза залеплены непонятно чем…
А вышеупомянутый Юлий был сложен, словно беломраморные статуи перед гимнасием. И обнажён до пояса. И на торсе играли все мышцы — начиная от Musculus sternocleidomastoideus[23], продолжая Musculus ресtoralis major[24] и так до самого Musculus rectus abdominis[25].
И от одного взгляда на эти самые ректус абдоминис Леандра поняла, что жарко, мучительно краснеет.
Юноша столкнулся с ней глазами, и тоже залился краской.
