15:00. То, чего я и боялся, случилось. Отказал дизель-генератор. Я остался без света, без питания на авторулевой. Это серьезно. Возвращаюсь в Европу.
14:00. Стал у причала Лиссабона. Полиция приняла меня хорошо. Никаких проволочек, все отлично.
Говорила с Федором по телефону. Он подавлен, но старается держаться: «Я потерпел небольшое поражение. В главный двигатель прорвало воду, картер[44] залило водой. Дизель-генератор не работал. Остался полностью без электропитания. Поэтому решил возвращаться в Португалию, в Лиссабон. Без автопилота при встречном ветре не смог бы дойти до Америки. До нее 3000 миль, а до Лиссабона 500». – «Не переживай. У тебя еще есть время. Ты пока успеваешь к старту гонки. А в Лиссабоне как следует подготовишь яхту». – «Для меня эти дни будут адом. Я должен быть сейчас в океане».
15:30. Вышел из Лиссабона. Океан весь белый, барашки. Ветер 30 узлов, N. Курс 210 градусов. Скорость – 7 узлов. Когда стоял за штурвалом, шел 10–12 узлов. Сейчас уменьшил геную, чтобы легче было автопилоту. Надо немного разобраться внутри яхты. Все полетело со своих мест. Некогда поесть.
23:30. Ночь. Светит луна. Ветер 30 узлов. Холодно.
07:30 по Гринвичу. Еще солнце не взошло, но скоро. В океане штиль. Ночь прошла спокойно. Сначала были тучи, а затем небо очистилось. И вышла полная луна. Стало светло, а сейчас к утру снова по небу пошли тучи, дай бы Бог, чтобы немного было ветра.
17:00. Задул ветерок, NW. Яхта идет со скоростью 7 узлов курсом 240 градусов. Барометр чуть начал идти вниз, к плохой погоде. Здесь, в океане, на яхте, погода никогда не бывает хорошей. Если нет ветра, нет волны, то нет и скорости, а если есть скорость, то это волны, качка и все остальное. И в штиль, и в шторм ты ждешь, когда же это кончится!
07:30. Еще солнце не взошло. Луна на небе. Она идет к старости. Сейчас светит после полуночи и до утра.
13:30. Начинает печь полдень, как в пекле. Чувствуется субтропический зной – здесь всегда жара. Небо без единого облака, все тучи ушли за горизонт.
14:30. Прилег, хотел немного поспать, но заполоскали паруса. Снова на руль, снова надо настраивать яхту по ветру и курсу. Как плохо, что не работает авторулевой.
19:00. Весь день думал об Иринушке, об Оскаре. До чего же противно на душе от сознания, что все усилия многих людей будут напрасны, если я не успею к старту гонки. Глядя на океан, на небо, поневоле чувствуешь себя ничтожным.
Мореплаватель-одиночка должен уметь выходить из сложившихся обстоятельств, чтобы эти обстоятельства не оседлали его, чтобы оставаться хозяином положения.
Утро. Скоро взойдет солнце. По Гринвичу 08:00 утра. Моя плоть пропитана морем. И вот тому доказательство: стоит мне провести хотя бы несколько дней в океане, и я становлюсь крепче духом и телом. Здесь в одиночестве я живу в согласии с ритмом океана. Я ставлю и убираю паруса, ловлю рыбу и любуюсь восходами, а на закате читаю молитву «Отче наш». Я думаю о том, что когда-то я создам свою серию картин о человеке в океане. У меня на яхте нет радио и телевизора, я не слушаю бред наших политиков. Я занят простым и привычным делом – управлять яхтой – и поглощен тем, что делаю. Там, на берегу, я лишний, у меня нет дела, я не знаю, чем заняться, и это больше всего меня угнетает.
12:00. Поставил паруса на бабочку, но яхта плохо слушается. Плохо, что мою красивую яхту назвали «Современный гуманитарный университет». Это не подходит к названию парусников. Мои предыдущие яхты были хорошо названы. «Караана» в переводе с языка аборигенов Австралии – «мирная». Вторая была «Формоза».
Великое изобретение – спутниковый телефон. С ним плавание на яхте приобретает совсем другой характер. Правда, он не только приносит радость, но и сеет тревогу. Я все время боюсь прозевать разговор с Москвой, я все переживаю за аккумуляторы. Если они сядут совсем, то прекратится связь, и там, дома, в России, за меня будут волноваться. Телефон придает какие-то силы, но в то же время разлука воспринимается еще сильнее.
