10:20. Слава Богу, ночь прошла благополучно. Скоро взойдет солнце. Я поставил воду кипятить на печку для утреннего кофе, это самые блаженные минуты. Я пью кофе, затем лежу и что-нибудь читаю. И так минут тридцать-сорок, а потом уже берусь за работу. Но это, конечно, если погода позволяет и яхта идет по курсу. Сегодня, кажется, все идет пока так, как я хочу. Скорость яхты от 5 до 6 узлов. Это неплохо.
12:30. Беда всегда есть беда. Сейчас только что оставил за кормой спинакер. Хорошо, что авария произошла не ночью. На топе мачты, где проходит фал спинакера, оборвался блок, и спинакер упал в воду. Яхта наехала на него. Я ничего не мог поделать. Никак нельзя было его вытащить на палубу, он погрузился в воду, набрал воды в себя, как в мешок. Но это полбеды. Он зашел под корпус яхты, под киль и перья руля, вот что опасно было. Я быстро обрезал все три конца: фал, шкот, фаловый угол. Спинакер прошел под яхтой. Как я молил Бога, чтобы он не зацепился за перья руля. Он прошел и остался за кормой. Я сфотографировал такое синее пятно на фоне зеленого моря.
03:00. Ночь. Идет мелкий дождь. Месяц уже скрылся. Очень темно. Сегодня даже океан не светится.
04:00. Да, ну и ночка! Идут шквалы с дождем. Я все время на палубе. Надо очень следить за парусами.
09:00 по Гринвичу, а по местному – четыре утра. Еще темно. Справа по борту на восток прошел пароход. Подо мной глубина 6226 метров.
Господь мне дал подарок. На палубе утром при восходе солнца нашел четыре небольшие летающие рыбки. Я их помыл, почистил, залил соевым соусом и через пять минут съел. Очень вкусно, давно ничего свежего не ел.
11:15. Солнышко только что показалось из-за горизонта. Восточный горизонт немного затянут рваными тучами, а западная часть неба чистая. Океан покрыт частой зыбью. Чувствуется, что где-то прошел шторм. Как спать хочется на рассвете! Ночь была неспокойная. Яхта не хотела слушаться руля и идти по курсу. Приходилось стоять у штурвала подолгу. Я, чтобы не было скучно и чтобы как-то разогнать сон, командовал и представлял, что в моей команде мой внук Филипп. Я ему говорю: ну что, внучок, пойдем пасти барашков – это значит, по океану идут белые гребни, а мы с ним чабаны (пастухи).
11:30. Закон подлости всегда преследует. Я не могу поговорить по телефону. Показывает, что спутник за горизонтом. А там, в Москве, в офисе СГУ, все собрались: Иринушка, Таня – дочь моя, Оскар, а тут как назло нет связи.
00:30. Яхта плохо слушается. Все небо в тучах, закат был суровый, чувствуется, что рядом идет ураган. Яхта вся содрогается.
11:30. Прошел за сутки неплохо, спасибо Господу Богу. Сейчас пойду пить кофе. Я утром пью кофе, а днем и вечером – чай.
На горизонте, на северо-востоке, показалась черная туча. Я знал, что там шквалы, взял чуть северо-западнее, думаю, может, мы с ней разминемся. Хотел проскочить из-под нее, вынырнуть, но не тут-то было, она шла быстрее, чем яхта. В последние минуты я понял, что нам не избежать встречи.
15:30. Шторм. Яхту бросает. Ветер 100 узлов. Идет дождь, все мокрое.
Пытаюсь подсчитать, чего у Федора было больше за последние десять лет: дороги или привала среди людей? Получается, что дороги больше. На десять часов пути – час привала.
Больше трех лет я была свидетельницей его жизни «на перевалочной базе» – между экспедициями. Мне иногда кажется, что Федор не сам возвращается, а его заставляют возвращаться.
После урагана, слава Богу, я живой. Целый день убираю внутри яхты и навожу порядок с такелажем. Большая зыбь. Ветер западный. Иду на N.
12:00. Утро, скоро взойдет солнце. По небу перистые облака. Мне не нравятся они. Как я боюсь второго урагана! У меня все ослаблено: на яхте – такелаж, а у меня – мои нервы. Просто я боюсь. Ветер слабый, но западный и не дает идти в Чарлстон.
