«Пожалуй, разговор будет потруднее, чем я думала», — решила про себя Эйнсли, подавляя гнев под градом незаслуженных оскорблений. Этот человек так ослеплен собственной гордостью, что ему нет никакого дела до гордости других. Эйнсли решила, что самое лучшее — не обращать внимания на обидные слова отца, а продолжать беседу, словно он ничего не сказал.
— Лэрд Бельфлера наверняка вернется, чтобы отомстить тебе за предательство у реки.
Дугган пожал плечами:
— Кто-то постоянно пытается вломиться в ворота Кенгарвея. Мы отгоним и этого норманна, и его людей, как делали это всегда. А если они разрушат замок, отстроим его заново.
— На этот раз — вряд ли, отец.
Глаза Дуггана сузились от гнева. Он наклонился к дочери, и та в испуге отпрянула, однако продолжала:
— Лэрд Бельфлера будет действовать по приказу короля. Именно по настоянию сэра Гейбла король позволил ему попытаться достичь мира бескровным путем. Вряд ли представится другой такой случай.
— Я не просил этого ублюдка и о первом!
В его голосе чувствовалась такая холодная ярость, что Эйнсли с трудом подавила искушение убежать. Она знала — когда ее отец теряет терпение, с ним шутки плохи. Тем не менее, собравшись с духом, девушка снова заговорила:
— Отец, на этот раз дело не ограничится простой ссорой вроде стычки с Макфибами или бряцанием мечей, обнаженных против Фрейзеров. Своим поступком ты подписал смертный приговор не только себе, но и всем обитателям Кенгарвея.
— Угроза смерти висит надо мной уже многие годы. Похоже, что ты слишком долго пробыла у норманнов, раз забыла, с кем говоришь!
— Нет, я прекрасно понимаю, с кем говорю, — с лэрдом Кенгарвея.
Нарастающий гнев отца пугал Эйнсли, но в то же время она чувствовала, как в ней начинает вскипать собственная ярость, заслоняя страх, который она испытывала поначалу. Этот человек не хочет ничего слушать, отказывается признать, какой опасности подвергает всех окружающих!
— Пришла пора тебе поступить как истинному лэрду, который заботится о своих людях.
Голос Эйнсли сорвался на крик. Неожиданно Дугган вскочил и схватил ее за подол платья.
— Синяки, которыми я наградил тебя в прошлый раз, еще не зажили, а ты уже снова осмелилась явиться сюда. Похоже, нарываешься на очередную трепку!
— Я просто хочу спасти людей Кенгарвея. Битва, которая вскоре здесь разразится, не оставит в живых никого — ни мужчин, ни женщин, ни детей. Неужели ты этого не понимаешь?
Дугган в ярости ударил дочь по лицу. Не устояв на ногах, Эйнсли упала на пол, но тут же снова вскочила. Превозмогая страх, она взглянула на отца и продолжила:
— Под стены Кенгарвея прибудет не только сэр Гейбл с обнаженным мечом, но и все остальные твои враги, весьма многочисленные. Мы окажемся лицом к лицу с целым сонмом людей, которые ненавидят тебя лютой ненавистью и горят желанием уничтожить весь род Макнейрнов. Неужели судьба родственников тебя совершенно не волнует? — Эйнсли сумела уклониться от очередного удара отца, понимая, что долго противостоять его кулакам не сможет. — Если ты не хочешь спасти себя, подумай хотя бы о своих сыновьях!
Эйнсли не успела добавить ни одного слова, потому что Дугган обрушился на нее со всей яростью. На этот раз увернуться ей не удалось. Под градом сыпавшихся на нее ударов девушка рухнула на пол. Свернувшись клубочком, она пыталась защитить наиболее уязвимые места своего тела, но удары отца были так сильны, что вскоре Эйнсли почувствовала, как теряет сознание. Когда Дугган в бешенстве схватил ее за волосы и рывком поставил перед собой, она закрыла лицо руками, и тогда он ударил ее в живот. Вдруг Эйнсли почувствовала, что хватка отца ослабела. Глаза ее заплыли от синяков, но все же она сумела рассмотреть, что и на этот раз именно Колин пришел ей на помощь. Как ни странно, Дугган тут же послушно отпустил дочь.
— Не испытывай моего терпения, парень, — прохрипел Дугган, еле сдерживая гнев.
— Но ты мог убить ее! — возразил Колин.
— Я не собирался ее убивать, хотел только вбить немного здравого смысла в ее безмозглую башку. Эта дрянь вообразила, что раз на нее обратил внимание лэрд, пользующийся расположением короля, так ей уже все позволено!
— Она просто старалась спасти Кенгарвей. Она боится, вот и все.
— Если бы она действительно хотела принести пользу Кенгарвею, то могла бы добиться некоторых уступок от этого паршивого норманна, что изливал в нее свое семя. Ну а если у нее в брюхе уже растет ублюдок, никто не помешает мне выбить его оттуда, даже ты, парень!
— Позволь мне отнести Эйнсли в ее комнату, — попросил Колин, беря сестру на руки. — Тогда тебе не придется больше смотреть на нее.
— Да не желаю я на нее смотреть, чтоб она сдохла! — проревел Дугган вслед Колину, удалявшемуся из зала.
— Ты что, с ума сошла? — вскричал Колин, как только они с Эйнсли очутились на ступеньках лестницы, ведущей наверх.
— Я только старалась спасти Кенгарвей или хотя бы его людей, — слабо запротестовала девушка, приваливаясь к брату.
«Очевидно, мои слова не убедят Колина», — подумала она в отчаянии.
— А почему бы тебе не попытаться прежде спасти себя?
