Лето с возвращением малыша вновь заиграло своими красками — стал ощущаться теплый ветер, набирающего тепло дня, еще не испарившаяся влага ночного ливня, заметилась сочная листва и даже ярко синее небо над головой.
— Будем бегать и пугать голубей, — говорила она, потираясь о лоб малыша, — хрустеть листвой, лепить куличики и наверное, есть песок.
Насчет последнего Ольга конечно же шутила, но понимала, что есть в жизни каждого ребенка такие моменты, когда мама не сделала ничего не потому, что не хотела, а потому что не знала и не могла.
— Мама уехала за город.
Светка перезвонила Багдасаровой через пару часов и, не переставая извиняться, объяснила, что ей не с кем оставить близнецов. Брать их в гости ей не хотелось.
— Няня приболела. Я совсем-совсем забыла об этом, но ты ведь представляешь, что случится, если они подхватят крики друг дружки?
Ольга понимала, а еще поймала себя на мысли, что начала всерьез озадачиваться тем какой же тихий у нее ребенок. Макар — не кричал и даже не кряхтел, делая такие важные памперсные дела. Тот неполный день, что сын был дома, рассматривая с ее рук улицу и новый дом не были показательными и не говорили ни о чем, но Ольгино сердце сжалось. Она читала о таком — детдомовские дети были тише и послушнее родных.
— А может мы и не будем кричать? — говорила она, усевшись на пятки рядом с распеленованным малышом. — Может мы будем слушать и недоумевать почему же такие громкие все остальные?
Макар рассматривал ее, порывался поднять ноги, отпускал их, трогал себя и хмурил темные бровки.
— Вообще, им бы стоит задуматься, что стоит присмотреться к молчунам, — она провела пальцем по крохотной розовой пятке, тихо рассмеялась тому, что тот отнял ее и подтянул к лицу. — Правда?
Сына ждала теплая ванна, а Ольга медлила, в очередной раз отмечая то, что не может наглядеться на ребенка и считает, что любой ракурс с ним беззастенчиво хорош. Уже сейчас. А что будет через несколько месяцев, когда он доберет вес в домашних условиях?
— Пойдем! Мама выкупает тебя.
Багдасарова заставила себя подняться, замерла на мгновение, осознав, как назвала себя и поспешила в ванну. У них теперь вся жизнь впереди. Она будет смотреть на него каждый день и уже не повторит прежних ошибок.
— Оля? — проговорил Золотарев в ухе, словно только и делал все это время, что ждал удобной минуты.
Складывалось такое впечатление, что кто-то словно подслушал ее и вновь впустил реальный мир со всеми сопутствующими проблемами в ее дом. Сперва позвонил адвокат, который пожелал узнать более чем все.
— Ты не сказала мне об усыновлении, — начал он, впустив в свой голос металла.
— Извини, — откликнулась Ольга с мягкой улыбкой. — В тот момент мной владели совсем другие чувства.
Артем Золотарев выбрал очень удачный момент для звонка. Один из лучших юристов столицы, обладающий не только впечатляющими внешними данными, но и весьма темпераментным нравом как будто бы знал, что она не станет отвечать ему в том же духе в присутствии младенца.
— Не беспокойство о том, с чем справится или не справится лучший выпускник юридического факультета МГУ.
— Ты, Багдасарова, не понимаешь!..
— Все верно, — перебила заистерившего юриста Ольга, — не понимаю и не спрашиваю с тебя того же, когда тебе требуется консультация в финансовых делах.
Нервное молчание, сопровождающееся раздраженным выдохом, продолжалось всего несколько секунд. За это время Ольга успела намылить Макару макушку.
— Ты дома?
— Да.
— Скоро буду. Объясню тебе почему я зол, а ты расскажешь мне все, о чем забыла упомянуть.
Ольга только закатила глаза в ответ на это.
— Как будто мы не знаем из-за чего он злится? — говорила она, намыливая ручки и плечики сынишки. — Просто не нашел себе новую подружку.
К слову «подружка» напрашивалось добавочное слово, пошлое, но верно определяющее для чего именно нужна эта девочка, но теперь у Ольги на руках был ребенок. Вести себя как прежде уже было нельзя, даже в таком раннем возрасте.
— Оль! — проговорили в ухе с тщательно демонстрируемым спокойствием. — Так-то я еще не отключился!
Ольга сказала бесшумное «О», продолжая улыбаться заметно расслабившемуся ребенку.
— Это плата за то, что ты подслушивал, — проговорила она со все той же мягкостью, — Тём, повесь, пожалуйста, трубку.
— Я уж думала ты не приедешь! — проговорила Багдасарова в преступной близости от отверстий динамика. — Дверь будет открыта!
