— Даю три дня, чтобы разобраться с личными делами, а потом, — Виктор Степанович поочередно наградил каждого взбешенным взглядом и куда более спокойно добавил, — чтобы я вас не видел ни в Москве, ни в области.
— К Комисарову?
— На Северо-запад?
В зону боевых действий? Украина — не самое опасное место на земле, но самое бессмысленное по происходящим в ней событиям.
— Он ненавидит наш отдел!
— Куда меньше, чем сейчас вас ненавижу я, — Ратников поджал губы и покачал головой. — Смирно!!!
Начавшиеся разговорчики в строю, расхлябанность и просящееся на язык возмущение быстро сошли на нет. Они выпрямились, словно кто-то натянул невидимые нити марионеток, но до Тиграна в упор не доходило почему вдруг взяли и выпустили его. Он убил людей, а не просто прикрывал кого-то.
— Неделю! Вашу ж за ногу! Неделю!!! — повысил голос всегда невозмутимый генерал, — Я занимаюсь сочинительством, мараю и извожу бумагу, придумывая достаточно веский повод для собственной отставки!
Виктор Степанович прошелся по кабинету, взял что-то со стола и зашвырнул с громким стуком в корзину. В воздухе разлился стойкий запах не то пустырника, не то валерьянки.
— Неделю я жду, когда начнет прилетать со всех сторон; делаю выручку аптеке и вино-водочному, заставляю людей работать день и ночь, купаясь в говне, чтобы только найти трупы, а потом я вижу это!
Тигран подобрал брошенную газету, пробежался по строчкам увесистой прессы и понял, что побледнел — на главной красовался один из тех, кого он собственноручно утопил, как отсталый гопник беззащитного щенка. Не имело значения какую сделку он заключил, выбившись в звезды бизнеса, важно было то, что он был жив.
— Хватило мозгов вернуть людей на место и проверить остальных обреченных!
В очередной раз генерал продемонстрировал отличную физическую форму, оказавшись рядом с ними, возвысился (ей-Богу, они все стали меньше ростом).
— Вы когда бухаете хоть проверяйте друг за дружкой!
Ратников с бугрящимися желваками, пожевал еще губы и отступил, не увидев их недоуменных переглядываний за спиной. Усевшись на место, Ратников очень долго молчал, подперев лоб скрещенными в замок руками.
— Свободны! Свободны, я сказал!
Ребята убрались от греха подальше, а вот Тигран остался. Он не понимал, что произошло и хотел прояснить ситуацию.
— Я не пил и очень хорошо помню, что сделал.
Он продолжал рыть себе могилу, желая разобраться во всем случившемся.
— А я вижу, что все иначе, — проговорил Ратников устало.
— Я не знаю, как…
Виктор Степанович взвился на месте, грохнув по столу так, что подскочили все предметы, включая увесистый ноутбук и древнего вида пресс-папье.
— Не знаешь?! Так ты может еще и сожалеешь?! Мало посидел? Недели было недостаточно?!
— Они убили мою жену, — проговорил Тигран в ответ, разделяя каждое слово и не сводя глаз с лица генерала. — Чтобы вы сделали на моем месте?
Они уже говорили об этом. Тигран задал вопрос, чтобы напомнить. Чтобы там не орал генерал, но он поступил бы также с одним лишь исключением — он совершил бы все с большим размахом.
— Ну уж точно бы не пил, путая фантазии с реальностью.
Хамиев еще немного и решил бы, что сходит с ума, если бы не брошенный взгляд на бумаги на краю стола. Ратников возился с лекарствами, тряс бутылкой над вынутым из ящика стаканом и как будто бы не видел, как Тигран знакомится с медицинским заключением на свой счет.
— Я не проходил никакую экспертизу, — проговорил он медленно, не веря бьющейся в сознание догадке. — У меня не брали кровь и…
Ратников сделал что-то, чтобы вытащить Хамиева и всех остальных из ямы, которую Тигран им вырыл, но… Возможности генерала превосходили все самые смелые ожидания, были даже круче, чем художники по спецэффектам в голливудских фильмах.
— Ты, Хамиев, закрыл бы уже свой рот, — посоветовал ему генерал, опрокинув в себя содержимое стакана и поморщившись при этом. — Поставил на своей жизни крест, а о других и думать забыл?
Он точно что-то сделал, но до Хамиева не доходило, что именно. Он не мог воскресить людей и не смог бы уговорить их молчать, если бы те выжили, даже несмотря на тонны дерьма им пришлось наглотаться.
— На друзей тебе наплевать, а как же мать? Оставишь ее одну или…
Ратников приподнял бровь, увидев в его глазах что-то.
— Провинилась она перед тобой в чем-то? Слишком сильно любит тебя?
Тигран не ответил. Не собирался он посвящать Ратникова в эту часть его жизни, но внезапно тот оказался прав. Мать не сказала ему о сбежавшей Наташке, скрывала эту «новость» так долго, как могла, но только не она шла напролом, отказываясь признавать очевидное, не верила в угрозы и не прислушивалась к шепотку души, а он.
— Сказал ты уже более, чем достаточно, сделал еще больше, — Ратников обошел стол и встал к окну, загремев металлом портсигара, — теперь пришла пора молчать и делать то, что тебе говорят.
