Неважно, сколько ему тогда было лет. Он никогда себя не простит.
Максим чувствовал себя Павликом Морозовым. Тем самым, который предал собственных родителей. Не знал, как там обстояло дело, какие у пацана могли быть резоны, чтобы сотворить такое. Но никому не желал оказаться на его месте.
Вина прибила его к плинтусу до такой степени, что ни о чем другом и думать не мог.
Спать прекратил и вовсе. Даже забыться на каких-то два-три часа – и то уже казалось раем. Так и находился между небом и землей. В каком-то сумеречном пространстве, где все казалось нереальным, зыбким. Лишь вина была настоящей. Она убивала его каждый день.
А вчера ночью Максим вдруг вспомнил вопрос психолога Прохорова: «Какие у вас были отношения с матерью?»
Психолог каким-то образом в момент его прочитал. Мгновенно почуял, где у Максима болевая точка.
Ребров тогда дико разозлился на, по сути, ни в чем не повинного человека.
Теперь же наоборот – испытал сильнейшее желание выплеснуть из себя все без остатка. Поговорить о самом больном с тем, кто хотя бы в теории сможет его понять.
И вот он здесь, в приемной именитого психолога Владлена Осиповича Прохорова.
Снова!
– Проходите, пожалуйста, доктор вас ждет, – улыбнулась ему служащая.
Максим прошел в кабинет.
Кивнул седовласому доктору.
Владлен Осипович поспешил ему навстречу, расцвел улыбкой. Встретил Максима будто дорогого друга.
– Здравствуйте, Максим. Честно говоря, я очень удивился тому, что вы назначили встречу, особенно учитывая то, как закончилась предыдущая. Проходите, присаживайтесь, – он указал на кресло возле окна.
Максим сел, дождался, пока Прохоров устроится напротив.
Он начал сдержанно:
– Я понимаю, что в прошлый раз ушел не по-людски, прошу прощения.
– О нет, что вы, – покачал головой Владлен Осипович. – Это я должен просить прощения, мне не стоило так резко задавать вопрос. Я потом прослушивал запись нашего с вами сеанса, понял, что поспешил. Вы еще не были готовы довериться. Хочу заметить, что никакой спешки нет.
Максим хмыкнул и выпалил:
– Я готов говорить о матери сейчас…
– Внимательно слушаю, – кивнул Владлен Осипович.
Причем сделал это с таким видом, будто ему вправду важно то, что скажет Максим. Это подкупало, и очень.
Он начал с сухого перечисления фактов о том, что случилось.
Мать исчезла, всю свою сознательную жизнь он думал, что бросила. А теперь нашел ее останки и узнал, что сам стал причиной ее гибели. Признался в том, что предал мать, и рассказал, как это вышло.
Постепенно Максим начал захлебываться словами:
– Я, считай, собственными руками ее убил, вы понимаете? Вот этими вот руками! – он потряс ими перед доктором для наглядности. – Как мне с этим жить, я не знаю…
Владлен Осипович кивнул, чуть подался в кресле вперед и сказал:
– Мне очень жаль, Максим. Я искренне вам соболезную. Терять близких, особенно в детстве, – это очень больно. Это накладывает отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Но себя-то не переоценивайте.
Последняя фраза уж очень не вязалась со словами соболезнования, с которых он начал.
– В каком смысле? – спросил Максим хмуро.
– Четырехлетнему ребенку не по силам убить взрослую женщину. Ну вот никак, при всем желании. Эти самые руки, которыми вы передо мной только что трясли, тогда еще для этого недостаточно выросли.
– Я же вам только что объяснил, как было дело, – воскликнул Максим. – Вы что не слушали?
– Я очень внимательно вас слушал, – ответил Владлен Осипович. – Но все, что я услышал, это то, что маленький ребенок поделился радостью с папой. Все.
– Так с этого же все и началось, – Максим снова возбужденно взмахнул руками. – Именно с моих слов…
– С чего вы это взяли? – пожал плечами Владлен Осипович, поудобнее устроился в кресле и продолжил: – Все началось не с этого, а с желания вашей матери уйти от мужа. А кто ее до этого довел? Думаю, что не вы. Поймите одну простую вещь, вы не третировали вашу мать, вы не наносили ей никаких травм, не засовывали ее в полиэтиленовый мешок, не прятали во дворе. Больше того, вы чисто физически не смогли бы этого сделать. Даже если очень захотели бы…
– Но я ее предал, – усмехнулся Максим горько. – Она просила не говорить отцу о путешествии, а я сказал…
– Давайте разберемся в причинно-следственных связях, – Владлен Осипович поднял указательный палец. – Насколько я понял, ваш отец годами третировал мать. Она достигла точки невозврата, спланировала побег, но не рассчитала со временем. По вашим же словам, отец вернулся на день раньше положенного. Отчего бы не обвинить в случившемся его начальника, например? Он ведь направил его в командировку на определенные дни и не уследил, что служащий вернулся раньше. Или можно обвинить людей, с которыми ваш отец вел дела в другом городе. Они наверняка слишком хорошо постарались опять-таки, поэтому ваш отец быстрее справился и вернулся не вовремя.
Брови Максима взлетели.
– Ну это же бред…
– Согласен, бред, – кивнул Владлен Осипович с улыбкой. – Давайте пойдем дальше. Ваш отец водил в то время машину?
