Либо в голову ударил алкоголь, либо она так осмелела от моего присутствия. Знала, что я защищу ценой своей шкуры. И я был готов на это.
— Не зря весь универ трещал о ваших мутках, — маньяческим голосом продолжал завкафедрой. — Все знают, какая ты продажная тварь.
Он протянул к ней руку, пытаясь дотянуться до груди Милены. Но моя реакция была быстрее. Я отдернул её, слегка не рассчитав силы. Андрей пошатнулся, чуть не упал от потери равновесия.
— А, ты еще здесь, — скучающе заметил Манилов. — А я думал, в твоих планах только мимолетный секс. И обязательно со студенткой, это ведь твой конёк.
— Заткнись, мать твою, пока тебе есть чем говорить, — сквозь зубы проговорил я, едва не срываясь, чтобы не втащить со всей силы.
— А что такое, Роман Дмитриевич? Или наша Миленочка до сих пор не знает?
— О чем? — встревоженным голосом встряла Милена. Её глаза, полные непонимания.
— Дягерева, ты не перестаешь удивлять, — он взял её за подбородок, вытягивая вперёд, будто хотел поцеловать, но после резко отдёрнул. — Как же так? Так долго трахалась с ним и даже не спросила, что он за человек? Или тебе лишь бы ноги раздвинуть? А чей член — дело неважное?
— Закрой рот! — в ярости завопил я.
Терпения не осталось.
— Ты! — воскликнул я, обращаясь к пьяному. — Я убью тебя! Он замер в изумлении. Глаза округлились от ужаса.
Я схватил за горло и поднял над землей. Он не мог шевельнуться. Я прижал к стене. Андрей задыхался и пытался что-то сказать, но я закрыл рот своей рукой. Еще мгновение, и я сломаю ему его жалкую трахею.
Я готов был броситься на него, разорвать на части, убить, лишь бы он прекратил нести всю эту чушь в ее сторону. Милена не была виновата в его ущербности. Он смотрел на меня, не мигая.
Взгляд его был пристальным, холодным, оценивающим. Сжался и опустил голову. В этот момент я ненавидел его. Я был готов разорвать его на куски и выпотрошить, чтобы он больше никогда не смог причинить ей боль.
— Отпусти! Ты же убьешь его! — кричала в истерике Милена.
Отпускать не стал, а хватку ослабил, чтобы мудак ненароком не задохнулся.
— Просто признай, что она, — Андрей указал пальцем на Милену, дрожащую от напряжения. — Была для тебя не больше однодневного приключения. Обычная девочка, которой ты вставил ради удовольствия. Или даже уломал на минет, если блондиночка совсем поплыла. Трахнул и кинул. Все по твоим правилам, Дмитриевский.
Башню снесло. Я взял его за шкирку и придавил к стенке бара
— Заткнись, урод! — прошипел я, не веря в происходящее.
— А ты знаешь, почему тебе так больно? — Андрей по-прежнему не отпускал меня, и я чувствовал, как его пальцы впиваются в мое тело. — Почему ты не можешь забыть ее? Потому что ты впервые за столько лет реально втянулся. И это не просто секс. Это игра. То, что происходит между вами.
Башню снесло. Я взял его за шкирку и придавил к стенке бара. Смотрел ему в глаза, в которых плескалась паника. Он опустил голову и что-то пытался сказать, но не мог. Я ударил его в челюсть. Голова дернулась, и он перестал что-либо понимать, только испуганно смотрел на меня.
— А сейчас ты не такой сговорчивый, подонок, — усмехнулся я. — Что, в горле пересохло?
Вытащил из кармана фляжку и налил себе. Подержал во рту, чтобы ощутить вкус виски, хоть немного прийти в себя. Но не помогло. Это ничтожество хотело ударить ее. Он хотел причинить ей вред. А этого я терпеть не хотел.
После приложил его головой об стену. Еще раз. И еще. Он уже не сопротивлялся. Только смотрел на меня, как кролик на удава.
— Если ты думаешь, что победил, — болезненно рассмеялся лежачий. — Хрен ты угадал. Я все равно достану ее. Достану и поимею так, что звездочки в глазах заблестят. И никакой жалкий препод ее не спасет.
Хоть и стоял я неподвижно, внутри была буря. Взял со стойки бутылку, открыл ее и влил в него содержимое. Он закашлялся, захрипел, и его выгнуло дугой. Я ударил его ногой в живот. Не сильно, просто чтобы знал, что и с ним такое может случиться. Он перестал хрипеть и затих.
— Он живой?! — пискнула Милена.
— К сожалению. Такие мрази на удивление живучие.
Рома бил его, с каждым разом все отчаяннее. Он был жив. Только вот дыхание у него было какое-то неровное. И кровь из носа текла. Но все равно Андрей жил, хоть меня это не радовало.
— Молчи, — сказал Рома ему. — Сейчас будет неприятно, но так хоть выживешь, поганый ты трус.
Он поднес к его рту флягу. Он с трудом повернул голову, не открывая глаз.
— Пей, — приказал мужчина.
— Не хочу, — хрипел Манилов.
— Пей! — строго сказала я.
Он послушался. Глоток алкоголя подействовал на него живительно. Глаза его раскрылись. Увидев меня, он вздрогнул.
— Зачем вы спасли меня?
— Чтобы в тюрьму из-за такого отброса, как ты, не отправиться, — поморщился от гадких ощущений Дмитриевский, посмотрел на меня.
Я дышала ровно, но слишком часто, слишком. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
— Ты как? — встревоженно спросил Рома, оглядывая свои руки. Они все были в крови. — В норме?
Я не ответила, но он и не ждал ответа. Схватив мужчину за руку, я потащила его в туалет.