— Еще минуту, клянусь, я растерзаю тебя на месте, — рычал Дмитриевский, уже почти не глядя на дорогу.
— Блеф тут ни к чему, а жизнь тебе дорога.
Слышала его прерывистое дыхание, видела, как налились его вены, и поняла, что он уже на пределе. Слышать такое от него было чертовски приятно.
Мы оба были в таком состоянии, что, казалось, все вокруг нас исчезло, а мы находились в другом мире. Это был наш мир, наш рай, в котором не существовало ни времени, ни пространства.
Рома не шевельнулся. Только его дыхание участилось. Его руки казались каменными. Я чувствовала, как его член пульсирует.
Я провела языком по члену, обвела им головку, немного сжав губами его основание. Ощутила, как дрожит его рука. Я взяла его в рот, почувствовала, как он дрожал.
— Сучка, — простонал препод.
Дмитриевский тяжело дышал. Он с трудом сглотнул, но глаз не отвел. Я улыбнулась, начиная ласкать его языком, водя по члену пальцами, отчего он подался вперед, чтобы мне было удобнее. Я с упоением лизала его, словно он был лучшим во всей вселенной, и я могла делать с ним все, что захочу.
Мне нравилось его дразнить, нравилось, когда он смотрел на меня и тяжело дышал, словно я была его королевой и могла сделать с ним, что пожелаю.
Я приподнялась над ним, взяла его член в рот и начала сосать. Он застонал, сильнее сжимая мои волосы. Я чувствовала его желание, но и мое собственное тоже.
Он вздрогнул, но не отстранился, позволяя мне сделать это первой. Заглянув в его глаза, я увидела, что он все еще на взводе, а это значит, что я не обманула его в своих ожиданиях. Погладив его головку языком, сделала пару движений вперед-назад, а затем, подцепив его край зубами, заставила его вырваться наружу, чтобы я могла взять его целиком.
Он зарычал, на что я рассмеялась и, проведя языком по головке, втянула ее в рот. От наслаждения он застонал, а я лишь сильнее надавила на головку. Он сдавленно издал рык:
— Боже, Милена, ты дьявол.
Я отстранилась, тяжело дыша, и посмотрела на него.
Но не останавливалась, пока не почувствовала, что он вот-вот кончит.
— Милена… — раскрыл он рот в предвкушении. — Не медли, прошу. Я скоро…
Все вокруг перестало существовать. Только я и он. И его тело, которое билось в судорогах удовольствия. Потом его дыхание выровнялось, и он прошептал:
— Ты… ты… о Боже… как же ты хороша…
А я смотрела на него. Не могла поверить в то, что это было со мной. Что я это сделала. И что мне это понравилось. До сих пор не верится. Но это случилось. Это произошло. Я была на седьмом небе. Словно в раю побывала.
Не отстранилась, и он, не сдержавшись, кончил мне в рот.
— Господи, ты просто охрененная, — прикрыл глаза препод.
И я проглотила все до последней капли.
Я погладила его тело, целуя нежно. В этот момент мы проскочили перекресток и оказались на встречной полосе. Рома резко нажал на тормоза и вывернул руль вправо.
Машина вильнула, издавая страшный визг от трения колес с дорогой. Мне казалось, что вот-вот она загорится к чертям.
— Не высовывайся! — закричал Дмитриевский, что успел резко прийти в себя.
Взвизгнули тормоза. Задребезжали стекла и обшивка. Меня отбросило на Рому.
Встречные машины сигналили во всю мощь, а свет от фар буквально ослепил нас обоих.
Послышались крики, хлопки, удары. Это все было настолько быстро, что я не сразу поняла, что происходит. На руль навалился Рома в попытке удержать управление. Я услышала, как Дмитриевский кричал:
— Что вы делаете, вашу мать! Осторожнее, вы всех угробите!
Мы пытались хоть что-то разглядеть в темноте. Я не мог понять, почему машина не остановилась. Она неслась прямо на нас, не замедляя хода. Будто кто-то целенаправленно хочет создать смертоносное происшествие.
— Прости, — сказал Рома с ноткой отчаяния, будто прощался. — Я идиот. Поддался искушению.
— Я ни о чем не жалею, — смотрела в его глаза я. — Эта ночь стоила того.
Впереди, из-за поворота, вынырнул грузовик, который ехал в несколько раз быстрее, чем мы. Он несся прямо на нас, его фары ослепляли. Рома закричал, пытаясь выровнять машину. Я вжалась еще сильнее.
Мужчина отчаянно пытался выровнять машину, но она все равно виляла по дороге. Он пытался что-то сделать, чтобы не врезаться в грузовик, но это было бесполезно. Шоссе было узким, слишком узким.
— Мы разобьемся! — закричала я. — Рома, мы разобьемся, Рома!
— Милена, мать твою! — продолжил он в унисон. — Не наводи паники, я вывезу!
Впереди что-то сверкнуло, машину Дмитриевского обогнала другая, с диким грохотом навевая ужас.
— Он что, спятил? — прохрипел Рома. — Не мог остановиться?
Я посмотрела на него, пытаясь понять, с чего вдруг он так разошелся. Потом я оглянулась назад и поняла причину его беспокойства. Мы оказались в ловушке. Перед нами были еще две машины, что, сближаясь, не давали проехать. Создали живой тупик.
— Остановись! — закричала я. — Останови машину!
— Не успею, — ответил Рома. — Скорость бешеная.
Время будто замедлилось, хоть я и молила быть осторожнее. Игры с судьбой оказались плохой затеей.