Это было странное чувство. Прийти от него, и снова чувствовать его тепло, его запах, его руки. Словно он был моим продолжением, частью меня, и я была частью его. Это была зависимость. От него. От его запаха, прикосновений, слов. Но он мой. И я не хочу отпускать его, не хочу расставаться с ним. Не хочу.
Но сон подошел к концу. Я протянула руку на то место, где лежал Дмитриевский. Там никого не было. Только на прикроватной тумбочке лежала записка, на которой размашистым почерком было написано:
А на столе стояли цветы. Розы. Огромные розы. Когда я их увидела, то подумала, что все еще сплю. Но нет, это была реальность. И я была счастлива вновь. Только отсутствие мужчины огорчало.
Едва оторвалась от постели, почти голая последовала блуждать по просторной квартире Ромы. Его одежда висела в шкафу. Я надела его рубашку поверх чистого тела, тонкая ткань даже не скрывала соски. Да и плевать.
Хату, конечно, препод отстроил такую, что слюна ручьем течет: потолки под три метра, окна во всю стену, мраморный пол, огромная кухня и ванная комната с душевой кабиной, а еще барная стойка, на которую можно лечь. Я бы с удовольствием улеглась, будь Дмитриевский рядом.
На кухне процесс пошел быстрее. Идеи для завтрака находили меня сами. Например, кофе с молоком и сахаром, яйца, запеченные в духовке, или яичница с беконом. Я не могла выбрать между этими двумя блюдами, поэтому просто ела все подряд.
Укладывая последний кусочек омлета с помидорами в рот, услышала, как в прихожей звонил домашний телефон. И догадывалась, кто это мог быть. Только один человек мог так звонить.
— Приветик, — поздоровалась я, когда услышала голос в трубке. — Не думала, что успеешь соскучиться так быстро. На ум пришел утренний секс? Если что, на мне сейчас только твоя рубашка…
— Приятно, конечно, когда горячие незнакомки начинают диалог именно так, — хмыкнул с иронией незнакомый мужской голос. — Или мы уже знакомы?
— Простите, я ошиблась, — промямлила я, проклиная себя за тупость. — Я думала, на связи другой человек.
— Не парься, красотка, — обнадежил меня аноним. — У Ромки и не такие безбашенные бывают.
— Что? — подумала, что ослышалась. — Вы про Дмитриевского?
— Еще бы, своего брата знаю как свои пять пальцев, именно поэтому я не удивлен, что в его рубашке сидишь ты.
— А, так вы его брат…
— Обидно, что не рассказывал обо мне, гад. Или у вас на один раз?
— Нет, у нас все серьезно, — сама не поняла, что начала нести. — Скоро свадьба, вот.
Зачем я вообще это ляпнула?! Боже, теперь и брат Дмитриевского будет знать о наших отношениях, только этого не хватало!
— Черт возьми…
— И могли бы вы пояснить слова про безбашенных? Он бабник?
Молчание в трубку, а после сброс вызова. Гад. Спалил его, подставил передо мной. Да и сама дура. Какая, к черту, свадьба? Мы трахнулись пару раз, на этом все. Но его слова про других девушек засели во мне больным осколком.
Поставила посуду в мойку и машинально пошла в гостиную, отлежаться на диване и наконец обдумать все. Если у Романа таких, как я, десятки, то зачем он вообще все это начал? И зачем ему я?
Не потому ли, что я не такая, как все, и он это понял? А может быть, я вообще не очень-то нужна ему? Может быть, он просто решил развлечься и развлечься так, чтобы потом бросить меня и забыть?
Бесконечные вопросы.
Но из мыслей меня вырвало поблескивание на скрытой полке возле телевизора. Там стояла фотография, старая, с изображенной девушкой. Она стояла, прислонившись к стене, держа в руках маленький красный фонарик. Ее лицо было озарено улыбкой, а в глазах светилась надежда. Она была яркой, как солнце, и такой живой, что я непроизвольно улыбнулась в ответ.
Бездонные карие глаза. Они были… великолепны. Поистине как два драгоценных кристалла.
Но позже осознание отрезвило, точно ведром воды. Что фотография этой девушки делала в доме Дмитревского? И кто, черт возьми, она такая?
В рамочке была фотография прекрасной девушки. Она улыбалась. И не просто улыбалась, а улыбалась так, что ее улыбка была похожа на солнечный луч, который пробился сквозь тучи.
Девушка была с длинными каштановыми волосами и глазами цвета растопленного темного шоколада. Улыбка обнажала ровные белоснежные зубы. На ней платье цвета заката, которое подчеркивало фигуру.
Девушка была очень красивой. Такой красивой, что на нее хотелось смотреть и смотреть. Когда я смотрела на фотографию, мне казалось, что я вижу этот солнечный свет, эту улыбку.
Я видела ее так же отчетливо, как если бы она стояла перед мной. Я даже чувствовала аромат ее дорогих духов. Запах ванили, меда и солнца. Он обволакивал меня, растворяясь в воздухе. В нем было что-то успокаивающее, умиротворяющее.
Это было похоже на то, как теплый летний ветер обдувает лицо, мягко щекоча кожу.