— Сегодня наш последний шанс. Приходи в мой номер в одиннадцать в мой номер. Если тебе не безразлична судьба всего, что было между нами… Ты придешь.
Я молчала. Вновь нажала на кнопку вызова и ожидала освобождения из этой неприятной ситуации.
— Прощай, — глотала слезы, но он не видел этого.
Рома остался стоять один в лифте, смотря на закрывающиеся двери. Он понимал, что потерял единственную, кто действительно любила его, потерял все.
Когда я шла по коридору отеля, сердце билось настолько сильно, что казалось, оно выскочит из груди.
Мы расстались, но любовь все еще горела внутри меня, и этот последний шанс был единственным способом сохранить ее рядом с собой. Боль смешалась с желанием быть вместе. И меня терзали сомнения.
Он собирался уезжать, и уже этой ночью мое сердце будет гореть. Либо от любви, либо от горечи прошлого.
Я не могла позволить себе пропустить последнюю возможность быть рядом с ним, даже если это было всего лишь на несколько последних мгновений.
Когда я добралась до его номера, сердце замирало от волнения. Я стучала в дверь, и мои руки тряслись, словно осенние листья.
— Открой, черт возьми, — просила я тихо, приобнимая живот. — Меня не должны тут увидеть.
Ответного звука не было, но я не собиралась сдаваться.
Раздался щелчок. Дверь отворилась.
Постепенно, дверь открылась, и передо мной появился он.
— Все-таки пришла, — я не видела его, но в голосе явно звучала теплая улыбка. — Проходи, милая.
Он был таким же, как и в последний раз, когда мы встречались. Его глаза испытующе смотрели на меня, и я чувствовала, что внутри меня все разгорается — ностальгия, любовь и надежда. Но Рома не видел этого. Показала я лишь полный холод.
— Ты хотел меня видеть?
— Верно, — ответил Рома и томно улыбнулся. — Я постарался выбрать лучшее место для нашей встречи. Пожалуйста, садись и расслабься. Хочешь что-нибудь выпить?
— Спасибо, откажусь. Есть вода со льдом?
Рома молча протянул мне стакан, я же села на кресло рядом с кроватью.
— Давай к делу. Что именно ты хотел обсудить? — потерла виски я. Холодная вода отрезвляла. Параллельно поправляла платье, лишь бы на месте крупного живота оно не топорщилось.
Дмитриевский ходил по номеру, будто пытался сосредоточиться на чем-то важном, но не решался сказать об этом вслух.
— Мы расстались в тот день по ошибке.
Дочь пнула в низ живота, а я ощутила прилив сомнительных чувств.
Я почувствовала, как сердце забилось сильнее, и внутри меня появилась смесь радости и нервозности.
— Не неси бред. Ты специально выводишь меня на эмоции? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.
— Я знаю все. Знаю, что ты в ту ночь переспала с Хворостовым.
Сердце на миг пропустило удар. В ушах зазвенело. Я смотрела на Рому, но его лицо не было озарено злобой или грустью. Там была пустота. И холод. Он качнул головой, взял меня за подбородок и приблизил свое лицо к моему.
— Я знаю. Но позволь теперь и мне объяснить все, — повторил он.