— Милая… — он поднял подбородок на себя, обращая внимание. — Так сложилась наша история. Не вини себя в том, что облака иногда плывут не в ту сторону, которую мы бы хотели.
Я осела на пол, притягивая колени ко лбу.
— Ты не все знаешь, Рома, — низ живота заныл. Колючие ощущения почти сжали дыхание. — Я многое успела сделать за это время…
— У каждого из нас козыри в рукаве. Но стоит ли их раскрывать сейчас?
В глазах потемнело, и я начала валиться на бок, чувствуя, что еще чуть-чуть — и упаду на пол.
— Рома, мне что-то нехорошо…
На миг я увидела перед собой лицо его, глаза, полные боли и страдания. Он подошел ко мне и подхватил меня на руки. В его руках я чувствовала себя такой маленькой и беззащитной.
Он мигом взял трубку и начал набирать скорую.
— Отель "Кинсел". Срочно приезжайте. Моей жене плохо.
Я почти уже не слышала его, но видела силуэт волнующегося мужчины.
— Милена, ты как?
— Я беременна… — едва пробормотала. — Беременна. Поэтому боялась идти. Ты не должен был этого узнать.
Громкий гул сирены приближался с каждой секундой. Я лежала на кровати, не осознавая происходящее от боли. Она сковывала низ живота. Страх за беременность одолел до кончиков пальцев.
— Держишься, малышка? — поцеловал мою руку Рома, сам едва не впадая в истерику. — Все будет хорошо, слышишь? Слышишь?
Я не слышала. Только сердцебиение дочери разносилось эхом в ушах, будто меня поместили в вакуум, где нет никого, кроме меня и моей родной крошки.
Слёзы хлынули ручьём. Как же я тряслась в тот момент.
— Знаешь, я ведь только сегодня узнал о твоей дочери, — прошептал Рома и положил руку на живот, нежно поглаживая. — Но почему я уже люблю ее?
— Потому что это наша малышка. Наша не моя.
Он сидел рядом со мной, держал мою руку и, как будто, чувствовал мою боль. -
— Я так боюсь, Рома. Боюсь, что мы потеряем нашу девочку, — в глазах блестели соленые кристаллы.
Рома держал меня за руку, пока мы ехали в карете скорой помощи. Я же почти не осознавала происходящее, лишь внизу живота раздавалась дикая боль. Меня одолел страх за малышку.
— Вы можете сделать хоть что-то, чтобы облегчить моей жене страдания, мать вашу? — кричал Рома, глядя на меня волнующимися глазами.
— Мы делаем все возможное. Вы должны понимать: вне больницы мы во многом беспомощны, — рявкнула врач, что осматривала меня. — У вас бывают кровянистые выделения?
— Иногда. Я не думала, что это серьезно.
— Болел ли еше живот или поясница?
— Конечно. Я работаю почти каждый день.
— Почти каждый день? — в шоке вскрикнул Рома. — Милена, ты совсем, что ли?!
— Мне нужно было зарабатывать на жизнь. Не все умеют быть крутыми бизнесменами.
Машина качнулась вправо.
— Больше без УЗИ сказать невозможно. Клиника уже скоро. Терпите.
Боль не отпускала. Она была настолько сильной, что временами ей казалось, будто я умираю. Но нет, не умерла. Я просто потеряла сознание. Когда она пришла в себя, то почувствовала, что кто-то осторожно трясет ее за плечо.
— Как вы, Милена? — спросил молодой врач, сидя рядом с моей больничной койкой. Ромы рядом не было. И это ударило по мне первым делом.
— Где Роман? — почти что кинулась я, но рука врача в халате не позволила и шевельнуться. — Где он?!
— Он рядом. Не беспокойтесь.
Тут же, в окне, я заметила его. Уставшего, разбитого, потрепанного из-за меня. Он не отходил ни на шаг весь вечер, знал, как это важно для нас с малышкой. Но сейчас нервно разговаривал с кем-то по телефону.
— Милена Игоревна, — привлек мое внимание врач, разбирая капельницу. — Прекратите переживать. Ребенку от этого хуже.
— Я знаю. Но это все из-за меня…
— О чем вы, Милена?
— Из-за того, что я… я не смогла защитить его. Не берегла себя.
— Неправда. Вы сделали все, что могли. И даже больше.
— Нет! — с досадой воскликнула я. — Вы не понимаете! Я не хотела, чтобы так вышло. И теперь я жалею, что моей малышке плохо от того, что я бездарная мать. Я волновалась за Рому, не за себя…
Я зажала себе рот рукой, пытаясь сдержать рыдания.