В чудищ люди превращаются, когда их что-то терзает.
Внутренне обмираю от собственной смелости, беру Тони за когтистую руку и шагаю к Яру.
- Чего же вы так…- шепчу. – Успокойтесь, мне страшно. Я ничего не понимаю. А вы…
Жмурюсь от страха и прижимаюсь к косматой груди полумедведя. А Тони не выпускаю, тяну к себе ближе, чтобы сзади обнял.
Яр дергается, словно я его током шарахнула. Я слышу, как у него бьется сердце. Тяжело и с перебоями. С ним что-то не так…
Он стоит не двигаясь, замерев. Дыхание хриплое. Сзади ко мне прижимается Тони, утыкается носом в волосы, вдыхает. Его мышцы все еще напряжены.
Я закрываю глаза, провожу руками по груди Яра. Кожей ладоней отчетливо ощущаю вздутые бугры мускулатуры. Меня обнимают его руки, мужские грубые рука, а не лапы… Он глубоко вдыхает, грудь вздымается.
А мне можно выдохнуть, этап вывинчивания взрывателя пройден.
Яр поглаживает меня по плечам. Тони сзади трогает волосы, вызывая ворох мурашек.
Я с удивлением отмечаю, что правда скучала по ним. Главное, сейчас выкинуть из головы лишнее, а потом разобраться.
Какое-то время так и стоим, тишину нарушает только дыхание трех. Я между мужчинами зажата, каждый вжимается в меня, один с живота, другой со спины. Напряжение усиливается, становится гуще, плотней, осязаемей. Яр прижимает меня к себе сильней, сдавливает, стискивает.
Сильно, мощно, горячо.
Вызывая едва слышный стон.
Дыхание Снежных синхронно учащается.
Облизываю губы.
Я чувствую… Как в попу упирается твердеющий член. И спереди еще один… Сглатываю…
- Эй, у вас ни одно, так другое!
Пытаюсь выскользнуть из захвата, но две пары рук держат крепко, скользят по телу, забираются под сорочку. Мне становится жарко, ткань прилипает к телу. Я хотела их разнять, успокоить, переключить и да, удалось.
Переключились на меня.
Яр дергает к себе, а Тони не отпускает.
- Вас вообще не смущает, что я зубы не чистила и вообще только очнулась?
- Не смущает, - тембр Яра уже нормальный.
- Вообще, - добавляет Тони.
Просто сажусь на пол между ними и скрещиваю руки на груди.
- Я хочу в туалет, - привожу последний аргумент.
Глава 24
Я сижу на просторной светлой кухне, на барном стуле. Окунаю теплый круассан в липовый мёд. Наблюдаю, как ароматные капли меда стекают в вазочку, золотом отблескивая в свете лофтовых ламп. Слизываю сладкие капли и откусываю свежайший хрустящий кусочек. Запиваю миндальным латте. Теперь более-менее чувствую себя человеком.
За стенкой слышатся равномерные удары. Это Слепой и Семен тренируются.
За прошедшие три часа я успела принять душ, осмотреть новый дом, поговорить с Тони и Златой. Они ввели меня в курс того, что я пропустила. Больше всего обрадовало, что с дядей все в порядке, а огорчило то, что про Агату ничего не слышно. Вопрос, что стало с Даном, Тони проигнорировал. Почему у Яра испортился и без того не самый приятный характер, Тони тоже не сказал.
Сам же Яр ушел на второй этаж, велев зайти к нему, когда я буду готова. Я не успела спросить, к чему именно. Но мне в любом случае надо с ним обсудить вопрос моего обещания Агате.
Этот просторный особняк мне нравится гораздо больше, чем лесная хижина. Три этажа, на каждом отдельная ванная комната. В подвале лаборатория. Все современное.
Подходит Тони, подсаживается рядом.
- Я скоро поеду в город. Хочешь со мной? В магазины заглянешь, выберешь себе что-нибудь.
Я реально соскучилась по магазинам. И вещей у меня вообще нет нормальных.
– А разве уже не опасно?
- Это местный город, он закрытого типа, считается оборонным. Пропуск туда только у Яра, как у исследователя, и членов его семьи. Тебя смогу провести. Хочешь, милашка?
- Я хочу, да. Только сначала мне надо сходить к Яру.
- Зачем?
В голосе младшего прорезается ревность или мне кажется?
- Поговорить.
- Интимные разговорчики? Я тоже хочу тебя…выслушать.
Тони ухмыляется в своем стиле, пододвигается ближе, заговорщески склоняется к моему уху и шепчет:
- А пойдем-ка, втроем поговорим. Твоя попка готова к приключениям?
Подавляю желание закатить глаза или разразиться воспитательной речью, о том, как нужно разговаривать с девушками.
А смысл?
Сколько там ему лет? Его уже не изменишь, колкие пошлости – часть его образа, так же, как и обворожительная улыбка, как руки, покрытые татуировками, и чуточку сгорбленная спина, обманчиво ленивые движения хищника.
Вот такой он – Антон Снежный. Можно его принять, можно злиться или краснеть, но он не изменится.
Я выбираю игнорирование. Морщу нос, отодвигаюсь со стулом и поднимаюсь.
Он тоже встает.
- Я так понимаю, молчание - знак согласия? – вкрадчиво, чуть наклонив голову, спрашивает Тони.
- Нет.
Мимолетом бросаю на него взгляд.
Он смотрит на меня пожирающе, руки чуть в сторону разводит и шагает ко мне, молниеносно, оказывается близко-близко.
Его глаза до коньячных оттенков темнеют, хищный блеск излучают, огонек дьявола. Но за этим огоньком черные угли зрачков прячут тлеющую боль. А ухмылка натянутая, это привычка зверя – клыки демонстрировать.
Я распахиваю глаза, утыкаюсь лопатками в барную стойку.
До меня доходит.
