Он не хочет отпускать меня к Яру. Антон по мне скучал, ждал, когда я очнусь, одевался празднично каждый день и букет ежедневно покупал, чтобы свежий был. Он ко мне трепетней относится в целом. А я к Яру готова бежать в первую очередь, так он это видит.
Но Тони не может сказать прямо, не по-мужски же это - переживания на поверхность выкладывать. И вот за колкостями и ехидством прячет истинные чувства.
Наверное.
Сама тянусь к нему, приподнимаюсь на цыпочки, руками за шею обхватываю.
- Хочешь, я останусь только с тобой сегодня? А Яр пусть занимается исследованиями, или что там ему важней.
Он порывисто подается навстречу, будто только этого и ждал. Подхватывает за попу, приподнимает, я ойкаю, сильней в мускулистую спину вцепляюсь. Его губы уже жадно ловят мои, язык в рот толкается. Мы сплетаемся в поцелуе. Я задыхаюсь, запускаю пальцы в русые волосы, кошусь в сторону выхода. Эта кухня открытого типа, вместо двери – арка, мы как на ладони тут.
Я сама контроль потерять готова, какой он горячий и страстный, по телу идет приятная судорога, выгибаюсь в сильных жилистых руках. Подхватывает под коленями и подмышками, кружит по кухне, будто теперь я ему подарок подарила. Как невесту кружит.
Антон сажает меня на барную стойку, а сам придвигается вплотную, встает между моих раздвинутых ног.
Целует шею, лижет, по-хозяйски сжимает грудь, мнет, а я раздумываю над словом «невеста», замираю, не отвечаю на ласки.
- Какая ты вкусная. Моя.
- М-м-м…
Тони прикусывает мочку уха, шепчет требовательно:
- Скажи, что моя.
- Антон…
- Скажи.
И как молнией бьет, я вспоминаю. Что не так со словом «невеста». Упираюсь ладонями в мощную грудь, чуть отталкиваю, смотрю пристально:
- А как же твоя жена, Антон?
- Ты ревнуешь, милашка? – он снова льнет ко мне, но я удерживаю.
- А ты избегаешь ответа? Потому что врать не можешь?
Он не отводит взгляда, внезапно становится почти серьезным:
- А нечего отвечать. Да, есть жена. Но истинная важней.
Я думаю. Смотрю поверх его головы, в проход арки. Там видно гостиную, столик посреди комнаты и на нем цветы в вазе, подарок от Тони.
Тони садится, кончиками пальцев скользит по моей коже от колена вверх по бедру. Туда, где заканчиваются короткие шорты. Я придерживаю его руку. Импульсы влечения к Тони покидают тело стремительно. Теперь мне не хочется, чтоб он меня трогал. Ерзаю по столешнице, отодвигаясь от него подальше. И терзает меня отнюдь не ревность. Вообще непонятное и незнакомое ранее чувство женской солидарности, что ли. Дядя всегда говорил, что я слишком эмпатичная – даже ножку от табуретки, об которую ушибла палец, готова жалеть.
- Не хотела бы я быть на месте твоей жены. Представляю себе. Всю жизнь, можно сказать, провести вместе, а потом бац – появилась новая, молодая, истинная, - усмехаюсь. - И теперь он только с ней может. Это предательство, нет? Ты способен на предательства получается?
Тони покачивается на стуле, в лице не капли раскаяния или сомнений:
- Ой-ой, какие громкие слова, Ника. И странные выводы. Ты путаешь устои оборотней и людей, маленькая моя. Она поймет. Такое бывает, что истинные находятся. Далеко не сразу. Каждый оборотень, связанный семейными узами, знает это, помнит. Если бы она нашла своего истинного, я был бы только искренне рад за нее.
- Серьезно? Вы не воспринимаете истинных, как разлучников?
- Нет, конечно.
Он улыбается, спокойно и искренне. Возможно, и правда, все не так, как рисовалось в представлениях.
- Разве ты не скучаешь по ней?
- Видишь ли, Дина, она… Как боевая подруга. Спутница, компаньон. Да, мы выросли вместе, вместе охотились. Скучаю, немного. Как человек. А по тебе скучаю всей звериной и человечьей сутью. Когда Яр закончит устройство портала, и мы перейдем, то ты сможешь увидеть сама. Думаю, вы с ней подружитесь, она чем-то на Агату похожа. Характером.
Покачиваю босой ногой. Продолжаю допрос:
- А дети у вас есть? Или как правильно говорить – щенки, волчата?
- Нет. Только у истинных пар могут быть…детеныши.
Вот почему оборотней так мало. Если бы они плодились, как люди, то главенствовали бы над нами. С их неубиваемостью и долгожительством.
Прислушиваюсь к своим ощущениям. Напряженные, как струна, мышцы расслабляются, я выдыхаю. Хоть одну тему можно закрыть. И вернуться к другой:
- То есть каждый детеныш на пересчет? Истинных же очень мало, верно?
- Ну, можно и так сказать. К чему ты клонишь?
Я спрыгиваю с барной стойки, и пяткой больно бьюсь об кафельный пол. Шиплю. Да уж, ловкости у меня совсем нет.
Тони быстро садится на пол рядом со мной, аккуратно берет мою ногу, дует. Заботливый Снежный…
- Пока мы тут радуемся, живем… Где-то там у охотников брат Агаты. Она мне помогла, ради меня осталась у ведуна. И я обещала спасти малыша, понимаешь? Он же волчонок, неужели не жалко? Я сказала о нем дяде, но, думаю, только вы можете помочь.
Антон проводит рукой по моим волосам, заправляет прядь за ухо.
- Окей, милашка, я что-нибудь придумаю. Слепой уже был там на разведке, но место, которая назвала Агата – брошено. Охотники с мелким ушли в другое. Постараюсь найти и успеть до перехода.
