«Как это нет?!» — снова выпучила я глаза, но Раф на меня не смотрел. Он был занят извлечением сгущенки из пластикового пакета, поисками ложек и чашек.
— Он уже не вернется, — продолжал переговоры Раф. — Я уверен.
— Где ты был? — просипела я, когда он отбил звонок.
— Сначала терялся по лесополосе, потом — в своем доме, — оглянулся он на меня. — Ты как?
— Я видела твою повязку на крыльце….
— Знаешь, я, когда дал деру от медведя, не только повязку потерял, но и трусы. Вся задница обожжена крапивой…
— Откуда он вообще взялся? — всхлипнула я и съежилась в пледе.
— Не сказал.
— Ты снова шутишь, — неодобрительно заметила я, но тут же спохватилась: — Как твоя рана? Как ты вообще повязку-то потерял?
— Рану перевязал уже. А тебя по жопе хотел отходить, — вдруг сурово добавил он.
— За что? — возмутилась я.
— Ну кто ж на медведя со сковородкой выходит? А если бы он кинулся?
— Кто бы говорил! Сам-то вышел на него с одними трусами!
Раф только неодобрительно покачал головой и принялся разливать чай.
— Я испугалась, что он тебя сожрал, — буркнула я. — Он.… спал под крыльцом! Сытый и довольный!
— Не был он ни сытый, ни довольный, — сообщил мне Раф таким тоном, будто ему медведя жалко.
— А как ты узнал, что я со сковородкой?..
— Она валяется у ворот. Сковородка твоя, — хмуро ответил он. — Вряд ли медведь сам прихватил, правда?
— Ой, все! — фыркнула я и собралась вскочить, только Раф вдруг гаркнул:
— Сидеть! В пледе. Чай готов.
— Сидеть из нас двоих полагается тебе, — возразила я. — А лучше — лежать.
— Да что ты за женщина, Наташа? Тебе слово, ты — двадцать!
А меня как под дых пнули.
— Да пошел ты, агент национальной безопасности! — процедила я, медленно приподнимаясь. — Ещё скажи, что так мне и надо, что со мной муж развелся!
— Муж твой — придурок редкостный, — даже не задумался Раф, преграждая мне всякий путь от дивана. Он опустился передо мной на колени, поставил чай на пол и поднял на меня взгляд. — Прости, если я тебя обидел. Возьми чай, пожалуйста. И не вставай. А я соберу пакеты. Хорошо?
Я кивнула и проследила, как Раф поднимается и совершенно нормальной походкой выходит из дома. А потом мне подумалось, что на адреналине люди могут не чувствовать боли, и сейчас он потаскает пакеты, а вскоре совсем истечет кровью. Но я заставила себя усидеть на диване и дождаться, пока он вернется. А потом вообще забыла обо всем, глядя на то, как он принялся хозяйничать на кухне. Нет, адреналин такому не способствует…
— Ты не против, что я тут раскладываю все? — обернулся Раф от шкафчиков.
Я только мотнула головой, принимаясь часто моргать. Сволочь, знает же, что хорошо собой. Хотя, ведет себя так, будто бы не знает. Потому что на тех, кто себе цены не сложит, я насмотрелась. У меня было немало клиентов-мужчин. Те, кто выглядят божественно или считают себя таковыми, подчеркивают это в каждом слове и движении. Их социальные странички невозможно смотреть без чувства испанского стыда, и обожание самого себя там прет из каждого поста так, что передозировка нарциссизма валит наповал любого случайного зрителя. Но целевая аудитория ведется, конечно же.
Раф на такого экземпляра похож не был, и это делало его ещё привлекательней. Наверное, такие мужчины остались лишь в службе национальной безопасности.
— А если я займусь приготовлением еды, ты не будешь против?
Я совсем растерялась.
— Ты собираешься готовить? — переспросила я тихо, выделяя каждое слово.
— Хотелось бы. А ещё я оставил тебе тут под чайником деньги, — и он кивнул на разделочный стол. — За все.
Я медленно моргнула, набирая воздуха в легкие, хотя не совсем ещё поняла, для чего.
— За что?
— Наташ, ты обо мне заботишься, кормишь, отбиваешь меня от медведей, хотя не должна этого делать. Поэтому я предлагаю тебе деньги. И помощь, пока ты отдыхаешь от сегодняшнего стресса.
— Раф, а я думаю, что сейчас твой адреналин себя исчерпает, и ты истечешь кровью, — возразила я.
— Ты меняешь тему.
— Делай, что хочешь, пока не нарушаешь уголовный кодекс, но готовить…
— Я перевязал рану, кровотечение мне не угрожает. Не в мох интересах сдохнуть тут в получасе от котлет…
— Ах, котлеты, — усмехнулась я нервно.
— Да, я нашел фарш. А ты покомандуй мной, пока я буду метаться по кухне в поисках всего нужного.
— Я ещё не согласилась, — хмуро констатировала я, недоверчиво поглядывая на его ногу. — Ты же еле ползал утром.
— Нашел у себя обезболивающее и кровоостанавливающее. Соглашайся, Наташа.
— Так не пойдет, — отрицательно помотала я головой. — Утром ты туманно намекал на что-то, но мы так и не выяснили все до конца. Теперь ты начал мне платить за постой, хотя я тебя не приглашала у себя жить, и ведешь себя так, буто мы оба уже все понимаем. Но я не понимаю ни черта! Я что, под домашним арестом? Или в заложниках? Или в долгу перед тобой? — Раф несколько раз открывал рот, чтобы ответить, но я не давала ему возможности: — Ах, да, про долг я помню — я расплачиваюсь за вчерашний инцидент с полицией. Выходит, что ты мне точно никаких денег не должен.
— Ты все сказала? — хмуро уточнил он.
— Пожалуй…
