Бывший после нашей мужской беседы ходил насупленный и немногословный. К Наташе лезть перестал, но и разыгрывать из себя заботливого папу — тоже. К сожалению. Он сразу начал куда-то опаздывать и удалился в машину первым, не дождавшись Лену.
— Влад попросил с ним поговорить, пока ты сдавала кровь, — пожал я плечами, — ну я и поговорил.
Наташа вздернула бровь.
— Ух ты, — улыбнулась, — что ж он сразу не попросил? А что сказал?
— Что хочет тебя вернуть.
— Знаешь, — решительно посмотрела на меня Мышка, усевшись за руль. — На этом я хочу закрыть тему моего бывшего. Ты варишься в моей прошлой жизни уже вторые сутки…
— Меня это вообще не беспокоит, — перебил ее я. — Наташ, я знаю, что такое анализ на ХГЧ.
Повисла пауза.
— Его стандартно назначают, — усмехнулась, наконец, она легкомысленно и завела двигатель, — но ты молодец, что знаешь. Обычно мужчины не знают…
Я не разделил ее веселья, не позволяя ей ускользнуть от разговора.
— Ты увидела этот анализ в списке и закрылась от меня, — обозначил я проблему.
Наташа посидела немного, глядя вперед, потом заглушила двигатель.
— Я не могу быть беременна, — возразила она. — Да здесь считанные дни прошли! Говорить вообще не о чем. И переживать — тем более.
Похоже, Мышка впала в стадию отрицания.
— Я просто хочу, чтобы ты знала — у меня с тобой все серьёзно, — посмотрел я в ее глаза. — И ни от каких последствий я отказываться не собираюсь.
— Я не прошу тебя НЕ отказываться… — снова усмехнулась она, изо всех сил пытаясь спрятать от меня свои настоящие переживания.
— Это Я прошу тебя не отказываться! — перебил я ее жестко. — Ты боишься, что беременна. Ты боишься, что это испортит наши отношения. Ты боишься принять эти отношения, как серьёзные. И боишься показать это все мне. Но я не маленький ребенок. Мне не нужно облегчать реальность и делать вид, что все как-то иначе. Если ты делала это раньше с Владом, то со мной не стоит. Я не искал легких отношений на пару недель. У меня нет на это времени. Я и так потерял половину жизни из-за своих ошибок, которые предстоит ещё разгребать!
Когда мой голос затих, повисла тяжелая тишина. Наташа смотрела на меня большими блестящими глазами, и взгляд ее дрожал.
— Но…. — добавил я хрипло, — это — только моя позиция. Я хочу, чтобы ты ее знала.
— Хорошо. — И она потерла лоб, судорожно вздыхая. — Моя позиция следующая: ты мне очень нравишься. Пожалуй, я даже влюблена в тебя. Да. Но мне страшно узнать, что мы с тобой залетели. И я даже думать боюсь об этом… А вот то, что — ты не боишься, мне очень нужно было услышать. Спасибо.
— Тогда давай решать проблемы по мере поступления.
— Ладно. А какие у нас сейчас проблемы?
— Вылечить твою дочь. Поставить на место бывшего мужа. Доделать забор.
Мышка прыснула и снова завела двигатель.
До домика на отшибе мира мы доехали за пару часов. Настроение Мышки улучшилось. Я же старался запихать свою озабоченность всем происходящим поглубже. Громов молчал о ходе поисков и не отвечал на звонки, а мне приходилось присматриваться и прислушиваться ко всему, помимо реальности. Мало ли, где сейчас Сорока…
Но ничто не помешало нам и не нарушило планов. Погода стояла теплая, тихая, а вечер обещал быть душным и наполненным густыми летними ароматами. Где-то в зарослях репейника цвела ночная фиалка, жужжали шмели и трещали кузнечики. Казалось, эту жизнь можно было осязать, пить, грызть и облизывать, развалившись на траве и прикрыв блаженно глаза. Как же тут хорошо…
Наташа вспорхнула на крыльцо и поспешила накормить визглявую кошку, которая, судя по ее вою, убеждала округу, что не ела по меньшей мере полгода. Я же взялся за ремонт забора с удвоенной прытью. Только это все не помогало выбросить тяжелые мысли из головы.
Я постоянно ловил себя на том, что думаю о прошлой ночи, и, несмотря на тепло, меня знобит от пережитого. Пока я был погружен с головой в спасение Наташи и угрозу ее жизни, не прислушивался к себе. А сейчас же меня окатывало волнами страха.
«Сорока меня парализовала, заперла в звере, не дала даже головы поднять…» — надсадно билось в мозгу.
— Раф.…
Я вскинул голову над забором и увидел Наташу. Она стояла босиком на траве в безразмерном джинсовом комбезе и клетчатой рубашке, с распущенными волосами и обеспокоенным взглядом. Такая уютная…
— Я тебя не трогала, пока ты тут надрывался, — продолжила она укоризненно, — но уже семь вечера. Твоя терапия ещё не закончилась? Может, отложить ее до завтра и сделать перерыв?
Я тяжело сглотнул, только тут замечая, как пересохло в горле, и перевел взгляд на забор. Мда. Разогнался я с душевными переживаниями нехило. Оставалось только покрасить.
— Знаешь, я на таком топливе тебе весь дом могу отстроить ко вторнику, — пошутил я, но Наташа только удрученно вздохнула:
— Пошли.
Ну разве могло быть что-то лучше прохладного освежающего душа, Наташи в руках и дома, наполненного вечерним солнцем и запахом ужина?
— Может, ты все же поделишься со мной, Раф? — тихо предложила она, сидя на моих коленях.
Я опомнился, что так и держу ее в объятьях уже какое-то время и пялюсь в окно.
— Если бы это было так просто… — хрипло выдавил я.
