Я: пожалуйста, не отвечай на звонки бабушки, не рассказывай ей ничего
Надеюсь, что я смогу уберечь ее от всей правды. Надеюсь, что с папой все хорошо, и слова Андрея – грязная ложь. Надеюсь, что все закончится, не начавшись.
Андрей: ответила наконец-то
Андрей: как скажешь, принцесса. я и не собирался
Андрей: что ты из меня монстра делаешь
Я: ты и есть монстр. И сам сделал себя таким.
Андрей: я кстати очень жду, когда увижу тебя
Будь ты как в начале наших отношений – тем же добрым и заботливым, искренним, родным, любимым до дрожи костей и слез радости— я бы тоже ждала.
Но ты не такой.
Пожалуйста, пусть все закончится.
* * *
Десять минут пятого, а я уже на вокзале. Билетов на скоростной поезд не было, пришлось ехать на пассажирском. Пытаюсь вызвать такси. Дрожащими пальцами ввожу название улицы в адресной строке. Серый «Мицубиси» подъедет через пять минут.
Последние пять минут моего относительного спокойствия.
Город все еще крепко спит. Весь город, кроме вокзала – здесь только что приехавшие пытаются найти своих родных и знакомых, здесь нет понятия дня или ночи. Вокзал отдыхает, когда поезд отъехал. Может, мне тоже хочется, чтобы меня встречал вместе отец и
Светать будет где-то к шести. Повсюду горят тусклые фонари, предвещающее что-то нехорошее, что-то мерзкое, от чего нельзя будет отмыться, если только кожа не слезет, достав до костей.
Машина подъезжает к полупустой стоянке. Сверив номера, сажусь назад.
– Доброе утро, – тепло здоровается водитель.
– Доброе, – пытаюсь быть дружелюбной, но вряд ли могу.
– Десятая станция Большого Фонтана?
– Да.
– Хорошо.
Водитель замолкает и включает музыку на фон, за что я ему благодарна. Перед тем как поехать, вижу в окне интересную пару – девушка и парень с протезом, часть которого выглядывает из-под подкатанной штанины. Рукой он гладит завязанные в хвостик волосы девушки. Она что-то делает в телефоне. Наверное, тоже такси заказывает. Затем поворачивается лицом к нему, становится на носочки и целует.
Они счастливы, невзирая на травму парня.
Хотя разве может кусок железки быть помехой для искренних чувств? Разве может это не давать им поводов для счастья?
Я завидую им. Потому что у нас было все то же самое – только без протеза. Была ласка, и искренние поцелуи, и разговоры на ночь, и прикосновения. И много чего еще. Старательно пытаюсь сдержать слезы. Не получается.
Я завидую ей.
Она соткана из той самой любви, которая вопреки всем невзгодам. У нее есть повод быть влюбленной в жизнь.
Я хочу так же. Хочу вернуть то время. Хочу любить вопреки всему, а не из-за приставленного к горлу ножа.
Машина наконец трогается.
Девушка с хвостиком и парень с протезом больше не ловят на себе мой взгляд.
* * *
Из звуков только шаги, проламывающие лестничные ступеньки. Каждая из них как очередная пропасть, разделяющая меня от моего бедного папы. Дверь в квартиру заперта. Достаю из сумки ключи, но не успеваю ими воспользоваться – сверху спускается Андрей. Я не слышала его шагов до этого. Значит, он сидел на ступеньках. Сидел и ждал, когда же наконец сможет взять меня за горло и вытравить всю оставшуюся веру в него.
Всю дорогу в поезде я думала лишь о том, что он наверняка будет выглядеть встревоженным – начнет метаться туда-сюда, с округленными глазами осознавая, что вообще сотворил, во что превратил наши жизни, как сильно разочаровал меня. Но вот он стоит передо мной – на первый взгляд, такой спокойный.
– Любимая, – шепчет Андрей, спускаясь ко мне, но я отхожу, вжимаюсь в стенку.
Нет, он всего лишь пытается ухмыляться, но по нему и так все ясно – я знаю, вижу, что его ломает. Ломает точно так же, как и меня.
Ломает, потому что чуть больше месяца назад мы могли целоваться под морской ветер, сидя на махровом пледе, делить одно мороженное на двоих, потому что так вкуснее, обсуждать, кого возьмем в наше будущее семейное гнездышко – котенка или щенка…
А сейчас я смотрю на него с отвращением, а он проделывает ничтожные манипуляции, играясь жизнью моего отца.
– Отойди, Андрей. Не подходи ко мне. Я сейчас закричу.
– Я так не думаю.
– Мне плевать, что ты думаешь, – пытаюсь быть сильной и смелой, но вот-вот эмоции выдадут меня и он поймет, что я безнадежна. – Где мой папа? Что ты с ним сделал?
– Ничего.
– Ничего? Где он? Дай мне пройти внутрь!
– Его там нет, милая.
– В смысле нет? – спрашиваю, боясь, что сердце разорвет на части. – Куда ты его дел?
– Я вызвал скорую, и они забрали его.
– Ты вызвал скорую? Ему нужна была скорая? Это, по-твоему, ничего?
– Я позаботился о том, чтобы ему предоставили помощь профессионалы. Пульс померили. Понаблюдали. Что там еще делают в таких случаях? Но с ним все будет хорошо.
С каждой секундой остатки моей любви делают выводы.
Не в его пользу.
Господи, он напал на твоего отца. Что тебе еще надо? Что надо, чтобы напрочь вытравить его из души?
– Малыш, я знаю, что немного перегнул палку…
