– Жень, я правда не написала ни буковки. Было очень много дел. Но это не значит, что я не хочу тебе помочь. Если сейчас у тебя есть время, мы можем попробовать вместе, – неожиданно для себя выпаливаю я.
Что ты творишь, Евгения? Господи, откажись, откажись.
Но мысли не услышаны никем свыше.
– Я только за. Честно, я думал надо будет даже предложить тебе оплату своих услуг поэта, – шутит парень.
– Правда? Вот же черт! Так это только что я потеряла потенциального покупателя моих стихов?
– Думаю да, но теперь ты работаешь бесплатно. Ну возможно за сок и круассан. Или мороженое, – толкает идеи Веселов, а у меня во рту уже ощущается привкус земляничного мороженого.
– По рукам, – и по-дружески протягиваю парню руку, и на мое удивление, Веселов с легкостью пожимает мою ладонь.
Его ладонь сухая и немного прохладная. Никаких фейерверков и покосившихся коленей. Ох, эта Маринка, вбила мне в голову черт знает что!
– По рукам, – кивает Павлин, но продолжает держать мою ладонь, и я немного резче, чем бы хотелось выдергиваю ее.
– Время деньги, вернее земляничное мороженое, – с улыбкой произношу, пытаясь смягчить свое резкое действие.
– Предлагаю в Ice cream world тогда.
– Сто лет там не была.
– Не будем тогда терять времени.
Веселов ухмыляется каким-то своим мыслям, а я уже хочу надавать по башке этому невозмутимому павлину. И как продержаться с ним наедине ближайший час?
Вот уже минут пять я словно под гипнозом наблюдаю, как Снежинка строчит мою будущую песню в своем блокноте. Сперва мы обсудили тему, жанр и возможную лирику, и драматургию песни. Затем прослушали запись возможной мелодии, и после чего девушка начала что-то писать. А я не могу отвести взгляда от ее кисти, что там изящно выводит строки на бумаге, от тонкой шеи, на которой бьется едва заметная венка, и блеска в глазах, от чего сразу ясно, что девушка горит этим делом. Творчество – это однозначно ее.
Несмотря на то, что я учусь в самом творческом месте, мне прекрасно известно, далеко не все так талантливы и перспективны. Лядовская не из их числа. Я уверен, ее ждет музыкальное будущее, если она не опустит руки раньше времени. Очень надеюсь на то, что никакие провалы в каких-то конкурсах не сломят воли девушки к победе.
В моей жизни было столько дерьма, что и вспоминать не хочется. В подростковом возрасте я осознал, что только юмор и музыка вытаскивают меня из той трясины, в которую меня тянула моя мать алкоголичка. Год назад объявился мой отец, которого я не видел больше пятнадцати лет, и я с небывалой легкостью смог принять его обратно. Наверное, в двадцать два уже пора жить одному, но я, не имея отца много лет, наконец-то наверстываю упущенное время. Мы живем с отцом, в нашей холостяцкой берлоге, а мать уехала к моей бабке в деревню.
Интересно, какая семья у Лядовской? Она всеми любимая единственная дочка? Или у нее в семье тоже была драма, и ее конкурсная печальная песня отображение ее внутреннего состояния. Как творческая личность, я по себе знаю, что все пережитые эмоции в жизни рано или поздно выливаются в музыку, или в стихи, как в случаи снежинки. О чем я только думаю?
– Жень, а Жень? – накрываю ее руку своей, и она вздрагивает, словно ото сна.
– Ну чего отвлекаешь? – без злости спрашивает девушка. – Я так могу потерять мысль, понимаешь?
– Все, все, Анна Ахматова, больше не мешаю.
Ещё секунду она буравит меня взглядом, затем снова возвращается в творческий полёт. В кармане джинсов вибрирует телефон. Едва вытащив его из кармана, вижу на дисплее звонящего. Вернее, звонящую. Наташа. Нажимаю на кнопку громкости, тем самым убирая вибрацию, но трубку не беру. Пытаюсь найти оправдание в виде занятости или соблюдения правил приличия, что не нужно говорить с одной девушкой по телефону, если встреча с другой. Но это все отмазки. Я просто не хочу поднимать трубку. Я не хочу упустить ни одного мгновения наблюдения за рождением моей песни. Вот, что главное.
Имя на экране исчезает, вместо него появляется уведомление о пропущенном звонке. И как оказывается, уже не первом. Кладу телефон перед собой на столик.
И когда я снова смотрю на мою спасительницу, еле удерживаюсь на стуле, чтобы не грохнуться тут же. Снежинка восхитительна. Она откинулась на диванчик, глаза закрыты, а губы безмолвно произносят строки. Хочу услышать их, впитать, и единственный возможный вариант, который приходит мне в голову это поймать их своими губами.
Кажется, наш единственный поцелуй был не год, а целую вечность назад. Тогда я повел себя как последний придурок, и не мудрено, что Лядовская на меня имеет зуб. Тогда я пошутил, а мою шутку снежинка не оценила. А переубеждать ее, до сего времени, у меня не было причин. Знаю, иногда я еще тот говнюк. Но мне нравится быть таким. Никто не знает, чего от меня ожидать. И в этом самый смак. Девчонки от таких как я тащатся.
