— Тема моего доклада — «Постреанимационный синдром», — начал доктор Рябчиков и на большом белом экране на стене появились первые кадры красочной презентации. Докладывал он минут сорок и лейтмотивом всего его выступления было понимание и осознание всеми медиками того, что чувствует и как себя чувствует пациент, находясь в сознании, если он лежит на реанимационной койке голый, иногда привязанный к постели, без возможности укрыться, сходить нормально в туалет, просто попить воды. Какой стыд и беспомощность испытывают эти пациенты и как потом они живут с этой психологической проблемой под названием «постреанимационный синдром». В конце он зачитал скриншоты комментариев людей, переживших подобный опыт.
Когда доктор Рябчиков закончил, в зале наступила звенящая тишина.
— Спасибо, Вадим Русланович, можете присесть, — вновь в зале послышался голос главврача. Он встал со своего места и повернулся лицом к залу:
— Я хотел бы, чтобы каждый из вас, оставаясь специалистом в своей области, никогда не забывал, что все мы рано или поздно можем оказаться в роли пациентов. И чтобы, ссылаясь на специфику работы в каком-либо отделении, с вами не стали бы обращаться так, как обращались с пациентами несколько дней назад в ОРИТе (отделение реанимации и интенсивной терапии
Все находившиеся в зале, устремили взгляды на вскочившую с места Людмилу Захаровну. Щёки её зарделись, а в глазах появилась растерянность: — Н-ну, я д-думаю, что это ужасно, Лев Романович.
— Так отдрессируйте своих медсестёр и санитарок так, чтобы и они помнили об этом и не считали за великий труд не просто укрыть больного простынёй, а укрыть одеялом и лишний раз подать ему судно и стакан воды, — буквально рявкнул главврач, отчего многие из сидевших в зале, вздрогнули и ошеломлённо посмотрели друг на друга.
— Всё, конференция закончена. Все по рабочим местам. Буду первое время лично ходить по отделениям и всё проверять, — тем же тоном добавил он и направился к выходу. Вслед за ним кинулись начмед и главная медсестра с замом главврача по клинико-экспертной работе.
— Офигеть! Вот это главный врач! — возбуждённо пробормотала Катя, пробираясь между рядами кресел. — Представляешь, что сейчас начнётся после того, как он сказал, что будет сам ходить по отделениям и всё проверять⁈ Если уж завреанимацией Рябчикову он два литра воды налил между ног и продержал два часа голым в отделении, то, что он может сделать со всеми остальными⁈ Что-то прям становится страшно на работу ходить…
— Эй, вы! — неожиданно пронзительно ультразвуком крикнула в нашу сторону старшая медсестра Сапрыкина. — Быстро в отделение, на оперативку. Завотделением зовёт.
Наша завотделением — Татьяна Александровна Можеватова, сорока шести лет. Она приходится какой-то там родственницей бывшему главному врачу Дмитриеву. По сути своей заведующая из неё никакая. Как говорил один персонаж из известного фильма: — «Вялый, безынициативный работник». Практически безвылазно сидит в своём кабинете за компьютером, рецепты всякие выискивает, а всем отделением тем временем заправляет Сапрыкина. Это у них такой симбиоз, который, похоже, устраивает обеих. Вот эта Сапрыкина, скорее всего и решила провести оперативку.
— Даже напоминать ей не стану, что мы с Людкой после суток, — раздражённо прошептала мне на ухо Катя.
— Хватит переговариваться! — Сапрыкина зло посмотрела на нас.
Мы собрались в кабинете заведующей, рассевшись на стулья, расставленные вдоль стен. Сама заведующая Можеватова, тупо смотрела на экран монитора, выискивая очередной совет садовода.
— Можно начинать, Татьяна Александровна? — дежурно спросила Сапрыкина у заведующей.
— Да-да, конечно, начинайте, а то время идёт, — кивнула та, не отрывая взгляда от монитора.
— Так вот, девочки, в первую очередь нужно определиться кто поедет на новогодний корпоратив, составляется общий список по клинике, — ультразвук Сапрыкиной режет слух, но приходится слушать его. — Скидываемся как в прошлом году, чтобы не было обидно за стол нашего отделения. Так же нужно скинуться на подарок новому главврачу от отделения. И последний вопрос — все услышали, что сказал Лев Романович⁈ Так что с завтрашнего дня, чтобы все приходили на работу в накрахмаленных халатах, с причёсками, никакого лака на ногтях. Сегодня срочно проведём генеральную уборку. Оставшиеся помочь с ночи получат двойную оплату за сегодня. Остальные помогают в процессе исполнения своих основных обязанностей. Всем всё понятно?
— Куда уж понятнее⁈ — обречённо произносит Катя.