— Да ты что, сыночка⁈ — я набрасываю на себя халат. Щёлкаю замком и распахиваю дверь в спальню. — Когда ты видел, чтобы мы с папой дрались?
— Я стучу, стучу вам в дверь, а вы всё не открываете. Только кричите, как будто вас там режут. Я уже и бабушке позвонил, она сказала, что сейчас перезвонит вам, — с влажными от обиды и испуга глазами Егорка поочерёдно кидает взгляды то на меня, то на Глеба. Я опускаюсь перед ним на корточки и он, обхватив меня за шею, грозит маленьким указательным пальчиком Глебу: — Ты маму не обижай!
Тот, лёжа укрытый по пояс покрывалом, снисходительно смеётся в ответ: — Как ты мог такое подумать, Егорка⁈ Мы с твоей мамой очень любим друг друга, правда же, мамочка?
— Конечно, конечно, Егорка! Мы очень любим друг друга, — подтверждаю я.
— И никогда не разведёмся, правда же, мамочка? — неожиданно с каким-то нажимом произнёс мой муж.
Я повернула голову в его сторону: — Это ты сейчас о чём, Глебушка?
— Да так, к слову, пришлось, — как-то отстранённо ответил он и присел на кровати. — Мне пора на работу.
— Ой, мама, а почему твои трусики около кровати лежат? — вдруг спросил Егорка, указывая пальцем в сторону постели. — Ты ходишь без трусиков? Ты же мне сказала, что без трусиков нельзя ходить.
— Ну, всё-всё, Егорка, — подхватила я сына и потащила в его комнату. — Есть на мне трусики.
— А на папе?
— И на папе есть. Только давай быстрее одеваться и завтракать, а то папа на работу спешит и ему ещё тебя нужно завезти в детский сад. Что ты будешь на завтрак?
— А папа что будет?
Папа, как всегда, овсянку с яйцом.
— Значит и я буду овсянку с яйцом. Хочу быть как папа!
ЛЕВ
На выходные я уехал к своим в Малаховку. В родовое гнездо, так сказать. Старинное здание дореволюционной постройки принадлежало какому-то купцу. И после революции оно перешло в руки партийного руководителя, который оказался впоследствии моим прадедом. Последующие потомки, к счастью, ухитрились сохранить здание в первоначальном виде и теперь каждый раз, когда я подъезжаю к нашей, скажем так, даче, я с немым восторгом любуюсь красотой основного здания и вековыми соснами, растущими вокруг.
— Рома, Ромочка! — слышу я до боли родной голос мамы. — Лёвушка приехал! Скорее спускайся к нам.
Родители мои, как всегда, спешат навстречу мне радостно улыбаясь. Я их поочерёдно бережно обнимаю. Дорогие мои старики! Хотя назвать их стариками сложно: оба высокие, поджарые, в хорошей спортивной форме. Конечно, морщины старят их лица, но глаза светятся такой радостью, что я каждый раз любуюсь ими, как любуюсь этим прекрасным старым домом.
— Как ты, Лёвушка? Дорога удачная была? — начинает хлопотать вокруг меня мама.
— Раз я здесь, значит всё хорошо, — улыбаюсь я им и начинаю доставать из багажника большие бумажные пакеты с провизией.
— Ой, Лёвушка, да куда же нам столько⁈ — как всегда всплескивает руками мама. Отец довольно ухмыляется:
— Не переживая, мать, запас карман не тянет. Зря что-ли отремонтировали кладовку.
— Вот-вот, — киваю я, закрываю машину и, подхватив два коричневых кулёчка с выпечкой из кафе «Болконские», протягиваю их маме: — А эти вкусняшки для тебя.
— Ой, Лёвушка, опять балуешь меня! — как ребёнок радуется мама и бережно принимает кулёчки. — Спасибо большое!
— Как вы тут? Какие новости? — я привычно окидываю взглядом окрестности и вдыхаю полной грудью освежающий еловый аромат, витающий в воздухе.
— Да какие новости⁈ Я же тебе по телефону почти все новости сообщаю, — расставляя по столу тарелки и чашки, отвечает мама.
— А сегодняшние посетители? — кидает на неё взгляд отец, расставляя на шахматной доске фигурки. Он сидит в кресле около камина. Перед ним журнальный столик, на котором он готовится к нашему семейному шахматному турниру.
— Ах, да! Но это не новость, а просто рядовое событие. Опять приходили гонцы от киношников, но я отказала, — развела руками мама.
— И правильно сделала, — одобрительно киваю я. — Столько шума и хлопот от этих съёмочных команд!
— Зато живьём можете увидеться с известными артистами и режиссёрами и даже чаи можно с ними погонять, — задумчиво произнёс отец. Он заядлый киношник и, если бы мама разрешила, то он просто отдал бы на откуп наш дом для любых съёмок, особенно костюмно-исторических.
— Это, конечно, интересно, но суета и шум от этих киношников просто с ума сводит. Короче, я отказала и баста! — заявила мама и сделала рукой приглашающий жест: — Прошу всех к столу.
— Ну, отказала, так отказала, — спокойно констатировал отец и, откинув со лба рыжую прядь волос, поднялся с кресла и прошёл к большому, овальному обеденному столу. — Лев, мой руки с дороги и присоединяйся к нам.
Здесь, в Малаховке, я словно возвращаюсь в моё счастливое детство и это именно то, ради чего меня тянет сюда снова и снова. Именно здесь я получаю тот заряд энергии, то душевное равновесие и ощущение покоя и счастья, которых мне порой так не хватает в моей бурной жизни.
Мы обедаем, потом дружно моем посуду. Потом мама берётся за своё рисованием, а мы с отцом садимся играть в шахматы.