— Не нужно пытаться шантажировать меня ребёнком. Я его видел один раз новорожденным младенцем, и вы навсегда вычеркнули меня из его жизни. Поэтому у меня нет к этому ребёнку ни чувства привязанности, ни какого-либо интереса. Я — мужчина и могу себе завести хоть пару десятков сыновей и дочерей, — саркастически улыбнулся я.
— Ну, это мы ещё посмотрим, — с тихой угрозой в голосе, произнесла Маргарита Павловна и вышла из моего кабинета, оставив за собой шлейф дорогих духов.
ВЛАДА
— Владка, ты с ума сошла⁈ — моя напарница Катерина, выхватила из моих рук тонкий, длинный шприц и флакон с препаратом. — В тюрьму захотела⁈ Смотри, что ты делаешь! Ты кому столько инсулина набрала⁈
— Ну, этой… как её… — неуверенно пробормотала я, потирая вдруг освободившиеся руки. — Трепловой вроде…
— Трепловой! — зло передразнила меня Катерина и сунула мне под нос аккуратно разлинованный листок бумаги с назначениями для пациентов на эту неделю. — Видишь, какая у неё здесь доза указана⁈ А ты набрала столько, что она к утру бы точно коньки отбросила! Что с тобой происходит, Владка⁈ Ты прямо сама не своя стала, как вернулась из лаборатории. Сядь на кушетку и давай рассказывай, что случилось. Я сама пока наберу все препараты, и сама всем сделаю инъекции.
Я присела на кушетку, продолжая машинально потирать руки. Нужно как-то взять себя в руки и продолжить нормально работать. Но я никак не могу сообразить, как мне это сделать, потому что сейчас у меня перед глазами только этот презрительный взгляд главного врач и его странная ухмылка. В ушах до сих пор стоит фраза: «Что вам нужно от меня, Михеева?»…
Неужели мне тогда всё просто показалось⁈ Но я же своими глазами видела, как он смотрел на меня в лифте и тогда — когда проезжал мимо меня на своей красной машине! Что могло случиться, чтобы он вдруг так резко потерял ко мне интерес⁈ Или всё это были только мои фантазии?..
— Влада, ты меня слышишь⁈ — неожиданно врывается в моё сознание обеспокоенный голос напарницы Катерины.
— Что, Катюш? Извини, я что-то, действительно, не очень хорошо себя чувствую, — пробормотала я, пытаясь прекратить потирать свои руки.
— Ты пока иди в комнату для персонала и посиди там. Я сейчас всё сделаю на обоих постах и приду к тебе. А может тебя домой отправить? — озабоченно произнесла Катерина, собирая капельницу для очередного пациента.
— Какое домой⁈ Ты что⁈ Сапрыкина меня съест живьём! Да и девчонок я не могу подвести, — покачала я головой. — Я отработаю смену, просто немного приду в себя. Можешь пока последить за мной, чтобы я больше ничего не напортачила?
— Так я и так с тебя глаз не свожу, как только ты вернулась из лаборатории! — воскликнула Катерина и сочувственно посмотрела на меня: — А Сапрыкина пока уехала в Департамент на какой-то семинар для старших медсестёр. Ну, можешь сказать, что случилось-то?
— Н-нет, Катюш! Извини, пока ничего не могу сказать, потому что сама не понимаю, что происходит, — голос мой под конец фразы задрожал и на глазах навернулись слёзы. — Мне кажется, что я попала в такую дурацкую ситуацию! Мне нужно подумать, очень хорошо подумать…
— Ясно, — с сомнением заключила моя напарница и кивнула: — Ладно, иди в нашу комнату и подумай. Но как только Сапрыкина вернётся, придётся тебе пошуршать в отделении пока она не уйдёт домой. Поняла⁈
— Да, Катюш, конечно, поняла. Спасибо тебе большое, — пробормотала я и направилась к выходу, чувствуя небольшое головокружение и слабость в ногах.
— Иди уже, быстрее приходи в себя, — незлобливо проворчала Катерина и со штативом для капельницы в руках вышла вслед за мной из процедурной.
В этот день я больше не искала встреч с Львом Романовичем. После его слов в лифте и той его ухмылки я почувствовала себя настолько раздавленной и униженной, что пару раз в голове промелькнула шальная мысль выйти в окно. Но я каждый раз её отгоняла от себя, потому что на кону теперь стоял мой сын.
Моя свекровь всегда держит своё слово. И, если сегодня всё сложилось бы так как я предполагала, то она точно приказала бы Глебу оставить меня в покое. И мы, возможно, были бы счастливы с Лёвушкой… Но теперь меня точно ожидает оглушительное фиаско и свекровь, шантажируя Егоркой, попытается сделать так, как нужно ей и её амбициям. Потому что, открыв ей свои чувства к главврачу Анохину, я фактически ломаю карьеру Глебу, который должен вот-вот выехать на дипломатическую службу в Канаду. И куда без семьи его точно не выпустят…
Ближе к вечеру после ухода домой заведующей и старшей медсестры неожиданно в отделении появился начмед Муранов. Он за локоть затащил меня в процедурный кабинет и, плотно прикрыв за собой дверь, обернулся ко мне и буквально прошипел в лицо: — Михеева, ты что — совсем сдурела⁈ Что это ты сегодня утром устроила в лифте⁈
Я глубоко вздохнула и покачала головой: — Я ничего не устраивала. Просто хотела доложить, что у нас в отделении всё нормально.