— Чем обязан, Маргарита Павловна? — как можно равнодушнее постарался произнести я. Мне с большим трудом удалось скрыть бурю эмоций, вспыхнувшую в моей голове при виде этой женщины.
— Мы так и будем здесь стоять на потеху присутствующим? — она окинула холл полный застывших на месте людей бесстрастным взглядом. — Давай пройдём к тебе в кабинет. У меня к тебе серьёзный разговор.
— Мне люди не мешают. А все разговоры с вами мы закончили несколько лет назад. Не помните? — негромко произнёс я, стискивая челюсти.
— Ты, действительно, хочешь, чтобы я прямо здесь начала обсуждать с тобой дела, касающиеся твоего сына? — женщина привычным жестом откинула назад, нависшие над правой щекой серебристо-голубые волосы.
— Вы, как всегда, не оставляете мне выбора, — сквозь зубы процедил я и кивнул: — Следуйте за мной.
Пока мы поднимались на отдельном лифте на пятый этаж, я чувствовал на себе её внимательный, изучающий взгляд. Правда в этот раз я и сам оценивающе прошёлся взглядом по её фигуре, причёске…
— Ну, что — сильно постарела? Или ещё ничего, как тогда? — с усмешкой спросила она, выходя вслед за мной из лифта.
Я не счёл нужным ответить женщине и, молча, направился в приёмную.
— Ко мне никого не пускать! — бросил я Дине Наумовне, проходя в кабинет.
— И сделайте нам, милочка, по чашке кофе и по паре бутербродиков с чем-нибудь, — кивнула женщина секретарше.
Войдя в кабинет, она плотно закрыла за собой дверь и с интересом прошлась по помещению, не преминув заглянуть в комнату для отдыха: — Ну, неплохо, неплохо, Лев Романович.
Затем она скинула с себя меховое манто и привычно поправила на голове выкрашенные в голубовато-серебристый цвет ухоженные волосы до плеч.
— Быстро говорите, что вы хотите от меня в этот раз и убирайтесь отсюда! — негромко, но чётко произнёс я.
— Да, ладно, Лев, расслабься, — махнула рукой женщина, присаживаясь на край кресла и красиво складывая ногу на ногу: — Ты же не дурак и прекрасно понимаешь, что я здесь появилась не просто так.
— Это я сразу понял, как только увидел фотографию ребёнка.
— Твоего ребёнка, заметь! — она со значением подняла вверх указательный палец.
— Неужто⁈ А что же вы семь лет назад визжали, что это не мой ребёнок⁈ — я с ненавистью посмотрел на свою нежданную собеседницу.
В этот момент раздался лёгкий стук в дверь. и Дина Наумовна занесла поднос с кофе и бутербродами.
— Поставьте на стол, милочка и уходите. Мы сами разберёмся, — начальственным тоном приказала женщина. И, не вставая с кресла, посмотрела на меня: — Подай мне, Лев, мой кофе и один бутерброд. Проголодалась пока добралась до этой твоей клиники.
Дина Наумовна кинула на неё странный взгляд и, молча, вышла из кабинета.
— Что же такого должно было случится, чтобы вы сами пришли ко мне на поклон⁈ — не трогаясь с места, с издёвкой произнёс я.
— А ты, я смотрю, осмелел, — в тон мне с сарказмом ответила женщина и, грациозно поднявшись с кресла, подошла к столу.
— Учителя хорошие были, — процедил я сквозь зубы. — Так чем же я обязан столь внезапному визиту, Маргарита Павловна? Давайте выкладывайте скорее и валите отсюда, чтобы я больше вас никогда не видел.
— А-ха-ха, вот из тебя и полезло твоё истинное нутро! — деланно рассмеялась женщина, но взгляд её, по-прежнему оставался холодным и расчётливым. — Если я отсюда свалю, как ты сейчас «элегантно» выразился, то ты никогда в жизни больше не увидишь своего сына! — она аккуратно сделала глоток горячего кофе и с превосходством посмотрела на меня.
— Я его не видел всё это время и не будет ничего страшного, если и дальше не увижу. Тем более, что я не уверен — мой ли это сын, — я выбил костяшками пальцев небольшой мотивчик по полированному столу и нетерпеливо посмотрел на неё: — Это всё, Маргарита Павловна? Тогда давайте на этом закончим и навсегда разбежимся по разным странам.
Маргарита Павловна исподлобья посмотрела на меня странным взглядом: — А ты очень сильно изменился, Лев. Наверное, с моей стороны было глупо надеяться, что после твоего пребывания в воюющей стране, ты бы по-прежнему остался бы тем рыжим дрищём, что навсегда испортил жизнь моей дочери.
— Наверное, — кивнул я ей и поднялся с кресла. — Всё, Маргарита Павловна! Если у вас ко мне больше нет вопросов, то вынужден сообщить вам, что меня ждут в морге.
— В морге⁈ — она удивлённо подняла одну бровь и вздохнула: — Ну, что. же, Лев. Раз ты так настаиваешь, я сейчас уйду. Действительно, на работе не удобно разговаривать. Я не учла, что ты теперь главврач. Но разговор наш на этом не закончен, и я не отстану от тебя, пока ты не сделаешь то, что должен сделать.
— Я уже давно ничего не должен ни вам, ни вашей семейке, — сложив руки на груди, я с презрением посмотрел на эту породистую суку.
— Ты должен своему сыну, — многозначительно посмотрела на меня Маргарита Павловна, держа в руках своё меховое манто. Не дождавшись от меня жеста вежливости, сама набросила его себе на плечи. — Ты очень много задолжал ему.