— При том, что я не подбираю женщин из-под своих денщиков, — вздохнул мой собеседник и, поднявшись из кресла, подошёл к небольшому бару, находившемуся в буфете. Он достал оттуда бутылку какого-то вина и налил себе в стакан, стоявший тут же на подносе. Потом вновь вернулся в кресло и снисходительно посмотрел на меня. — Всё, Михеева, вы свободны, я вас больше не задерживаю.
— Ага, — кивнула я, пытаясь изо всех сил понять, что сейчас мне сказал мой главврач. — Так вы мне поможете, Лев Романович?
— Нет, Михеева. Я отказываю вам в вашей просьбе. Рекомендую обратиться к вашему милому другу, — главврач нахмурился и посмотрел на часы.
— Милому другу?.. А кто это? — у меня голова пошла кругом. Я поняла, что только что главврач отказался помочь мне, но предлагает помощь какого-то «милого друга»… — Это же что-то из Мопассана, кажется…
— Похвально, Михеева, что вы интересуетесь классической литературой, — усмехнулся одними губами Лев Романович. Взгляд его был тёмен и мрачен. — Тогда вы должны точно понимать к кому можете обратиться с этой очень оригинальной просьбой о помощи.
— Н-нет, я не п-понимаю, — я почему-то начала запинаться в разговоре. В ушах стоял отказ Льва Романовича помочь мне. Как же мне убедить главврача, что моя свекровь выставила мне такое условие, что только он может помочь⁈ И к чему он упомянул Петра Первого?..
— Лев Романович, а можете говорить со мной прямо? Без вот этих ваших завуалированных иносказаний? — начиная злиться, выпалила я и без спроса прошла в комнату, села на небольшой диванчик и в свою очередь в упор уставилась на него. Боже мой, как же меня тянет к нему!
Наступила странное молчание. Мы смотрели друг на друга. В какой-то момент мне, скорее всего, показалось, что в его глазах мелькнула какая-то искорка. Только искорка чего?
— Вы требуете этого? — с коротким смешком спросил он.
— Да, требую, — храбро кивнула я. Терять мне уже было нечего, нужно было идти до конца.
— Я думаю, что вам следует решить эту проблему вместе с Григорием Ивановичем, — просто ответил Лев Романович и отвёл взгляд в сторону. В этот момент мне вдруг показалось, что он как-то помрачнел, потух что ли…
Я растерялась. Причём тут начмед Муранов⁈ Чем он может помочь мне в этой ситуации⁈
— Почему вы думаете, что он сможет помочь мне в моей проблеме? — несмело спросила я, пытаясь понять, что творится в голове у главврача, если он вдруг решил послать меня к начмеду.
— Ну, я полагаю, что любовники должны помогать друг другу, — устало произнёс главврач и резко поднялся с кресла: — Всё, Михеева, думаю, что сказано достаточно, чтобы вы покинули мой номер. Постарайтесь на работе как можно реже попадаться на глаза. Терпеть не могу навязчивых тёток!
— Нет, я не могу отсюда уйти, пока не получу вашего согласия! — в отчаяньи воскликнула я.
— Вы не оставляете мне выбора, Михеева, — главврач неожиданно шагнул ко мне, грубо схватил за плечи и, приподняв как пушинку, понёс к двери.
— А-а, Лев Романович! Что вы творите⁈ Отпустите меня! Вы должны, вы просто обязаны мне помочь!! Сами же сказали, что что-то ко мне почувствовали! Помните, как у Киплинга: «Вы в ответе за тех, кого приручили»?!! — завопила я, пытаясь вырваться из тисков рук Льва Романовича.
— Ну, во-первых, Михеева, это написал не Киплинг, а Экзюпери, — выдохнул Лев Романович, поставив меня перед самым выходом. Одной рукой он крепко держал меня за плечо, другой попытался открыть входную дверь. Как же он хорошо пах! «Интересно, что у него за туалетная вода?», — неожиданно подумала я и упёрлась ногой в дверь, которую он хотел открыть.
— Не дури, Михеева! — прикрикнул разозлившийся главврач и силой развернул меня так, что наши лица оказались напротив друг друга. Его глаза заблестели от гнева, дыхание участилось. Оказавшись в такой близи от того, о ком я думала все последние дни, я вдруг почувствовала, как ноги мои стали подкашиваться и приятная истома охватила всё моё тело.
— П-пожалуйста, Л-лёвушка, п-помоги мне… — прошептала я, глядя ему прямо в глаза, начиная изнывать от страстного желания отдаться ему прямо здесь, на пороге его номера.
— Попроси своего любовника Муранова, — неожиданно охрипшим голосом тихо ответил он. Мне показалось, что в его глазах в этот момент тоже полыхал огонь страсти. Но он отвернулся и, резко отпустив меня, ушёл в комнату.
— А кто вам сказал, что Муранов — мой любовник⁈ — с искренним удивлением воскликнула я, глядя ему вслед. Слабость внизу живота стала рассеиваться, только повлажневшие трусики напомнили о несостоявшейся такой желанной близости…
— Он сам сказал, — я услышала глухой голос Льва Романовича. — Всё уже, Михеева, довольно. Уходите, я от вас устал сегодня.
Я вернулась и, остановившись у входа в комнату, задумчиво произнесла: — Я же ничего плохого ему не сделала. Зачем он это придумал?
Главврач, стоявший у окна спиной ко мне, резко развернулся: — Что значит придумал⁈