Как только «добытая информация» оказалась в моих руках, Рейн поспешил удалиться. А я, прижав к груди папку, помчалась на второй этаж, чтобы выполнить его просьбу.
Теперь мне стали лучше ясны мотивы Рейна. Действительно, с таким недугом тяжело будет вести расследование, особенно, если этот самый «недуг» будет всячески этому противостоять.
Оказавшись в спальне, я закрыла дверь и обвела взглядом роскошную комнату, которую теперь занимала.
Сперва я бросилась к большому шкафу, потом к своей огромной кровати, к каминной полке… Я металась по комнате, но каждое место мне казалось ненадежным.
В конце концов мой взгляд упал на пушистый светлый ковер.
Я откинула его край и, не долго думая, достала из папки все листы. На миг растерялась, увидев сотни детских портретов и надпись на первой странице, гласящую «Приют Вархалда».
Неужели следы целительницы ведут туда?
– Жаль, что я смогу расспросить Рейна обо всем только завтра, – раздосадованно буркнула себе под нос.
Ловкими движениями я разложила листы по полу и уже собиралась вернуть ковер на место, как мой взгляд вдруг зацепился за один из портретов.
Какого тхала?!
От волнения мои руки задрожали. Я медленно подняла один из пожелтевших листов и уставилась на четыре детских портрета, умело нарисованных простым карандашом.
Но заинтересовал меня только один. Ведь там была изображена я…
На миг я снова вернулась в детство, а именно в дом семьи Рид. Будто я снова стою перед огромным зеркалом и оттуда на меня смотрит худая болезненная девочка с двумя косичками.
Вот только на портрете не было этой худобы. Зато была та же родинка над губой.
«Лорейн, м/о» – гласила надпись возле зарисовки. Правда, дата рождения стояла абсолютно другая. Только год рождения совпадал.
Снизу, прямо под зарисовкой, красовалась надпись: «сбежала». Она повторялась и под тремя другими детскими портретами.
А может это простое совпадение?
И что означает м/о? Мама отсутствует?
Тысяча вопросов крутились в голове. Мне не терпелось рассказать о своей маленькой находке Рейну, пока он ещё в сознании.
Я вернула лист на место, накинула ковер на свой тайник, с волнением отмечая, что он абсолютно незаметен для посторонних глаз, и швырнула пустую папку в камин.
К столовой я бежала сломя голову. Все мои мысли сейчас занимал только этот детский портрет. Мне просто необходимо узнать, что это за папка и откуда она! Кто все эти дети?!
До столовой я так и не добралась, потому что встретила Рейна в коридоре. Он стоял ко мне спиной и, закинув голову назад, что-то пил.
– Рейн, – окликнула я, и…
Он резко развернулся.
Его глаза превратились в два огонька, а на губах застыла наглая улыбочка. Мой взгляд переместился на его руку, в которой находился небольшой и уже пустой пузырек.
– Ты…ты… – я растерялась. Он хлестал лавандовую настойку?! Откуда он ее достал?!
– У каждого свои тайники, – объявил радостно дракон и ловким движением руки отправил пустой пузырек в огромную вазу с искусственными цветами. – Прошло сорок минут. Я уменьшил время нашего договора, так как мой запал угасал.
– Это нечестно!
– Смотря с какой стороны посмотреть, – ухмыльнулся дракон. – Ну, чего стоишь жена? Пошли. По расписанию у нас праздничный ужин, а потом брачная ночь.
Я нервно сглотнула. Кажется меня ожидает безумно длинная ночь… Что ж… Сам напросился.
Наш торжественный ужин проходил в очень узком кругу. За столом сидели только я, тетушка Маргарет и Рейн.
Я приглашала присоединиться к нам и Ларса, но тот вежливо отказался, ссылаясь на головную боль. Но я была уверена, что он просто хочет убраться подальше из столовой, страшась, что Рейн напомнит ему о недавней оплеухе.
О, как я понимала Ларса! Я и сама убежала бы отсюда, чтобы не ловить на себе голодные взгляды новоиспеченного супруга, который не переставая поглаживал меня по коленке.
Но удрать – означало закончить ужин и приступить к брачной ночи. Что ещё хуже…
Поэтому уже почти час я возила вилкой по полупустой тарелке, отправляя в рот по крошке, чтобы оттянуть надвигающийся час «драконьих брачных игр».
Рейн, а вернее его дракон, не замолкал ни на минуту, ведя оживленную беседу с тётушкой Маргарет. Он рассказывал ей разные смешные истории, порой очень пошлые. Но она, к моему удивлению, с интересом слушала своего собеседника и смеялась.
Даже несмотря на то, что Рейн успел окрестить ее «увядшим цветочком», «засахаренным медком», «винтажной кокеткой», «повелительницей загробной жизни» и его коронным «милейшим одуванчиком».
Несколько раз я раздраженно напоминала ему имя тетушки, но Рейн все равно продолжал называть ее по-своему. Что, по правде говоря, не очень-то и беспокоило мою милую старушку. Она искренне веселилась в компании дракона. Более того, они даже вместе начали придумывать имя будущему наследнику, которого я, по мнению Рейна, непременно ему скоро подарю.
От этого безумия меня спас Ларс. Он впорхнул в столовую и, склонившись над моим ухом, шепотом произнес:
– Миледи, к вам пришел некий молодой человек.
– Ко мне?
– Да. Некий Эдгар Армас.
Я вскочила из-за стола, как ошпаренная.