- Я бы на твоем месте вовсю пользовалась положением, Алиса, - не отстает Вика. Берет меня под руку, стучит каблуками по плиточной тропинке. - Если ты отцу так нужна, и на тебе его сделки завязаны - тебе же должна быть какая-то компенсация?
- Какая?
- Я бы яхту попоросила, - подруга мечтательно закатывает глаза.
Фыркаю. Мы не в курортном городке живем, негде мне на яхте рассекать, не по реке же, зачем она нужна? Спотыкаюсь на веточке, хватаюсь за Вику.
Подруга самозабвенно расписывает прелести яхты, а я вдруг понимаю, что она права, и останавливаюсь.
Я, правда, что-то могу попросить у папы. И он отказать мне не сможет, ему же нужна моя подпись.
Точно. Гениально. Завтра обязательно попрошу. Остаться в нашем доме, не переезжать. И пусть не заставляет меня играть в семью с Рождественскими, пусть женится, и живет, с кем хочет.
А я буду сама по себе, я ведь уже взрослая.
Решено.
Выхожу из универа. Ветер швыряет в лицо волосы, и я торопливо застегиваю куртку. Спускаюсь с крыльца и на ходу роюсь в рюкзаке, вылавливаю телефон.
- Эй, а меня ждать не надо? - за спиной хлопает дверь. Возмущается Вика. - Как за машиной с тобой ездить - так я лучшая подруга. Как переночевать у меня - тоже. А как свалить решила - так втихушку.
- Что ты вот вечно драму устраиваешь, - оглядываюсь, рукой придерживаю волосы, их развевает ветер. - Я же тебе сразу говорила. Что на парах только до обеда останусь, а потом меня папа ждет в офисе. А потом в сервис поеду, мне уже звонили, стекло в машине заменили.
- Я знаю, - Вика запахивает меховую жилетку. - Но я так-то тоже на лекциях киснуть одна не собиралась, - она слегка запрокидывает бледное лицо. У подруги еще месяц назад веснушки выделялись, а сейчас даже они потускнели будто бы. - Блин, - Вика передергивает плечами. - Холодно.
Согласно киваю.
Осеннее солнце не греет почти, деревья стоят желтые, облетевшие листья устилают землю. Неподалеку две первокурсницы в коротких юбках, валяются на этом красно-желтом ковре из листьев, а третья бегает вокруг них с телефоном.
Устроили фотосессию.
- Ну поехали, - пальцем веду по экрану сотового. - Тогда подождешь меня в кафе, пока я к папе поднимусь. Там вряд ли надолго, - разворачиваюсь.
Вместе бредем к воротам.
Не успеваю заказать такси, как телефон в ладони вздрагивает вибрацией. На экране высвечивается папин номер, и я, не медля, принимаю вызов.
- Да?
- Алиса, сегодня отбой, - говорит он сухо, не здороваясь.
- Почему? - останавливаюсь в воротах.
- Перенесли сделку, - тем же деловым тоном поясняет папа, и я невольно представляю, как он сводит густые брови. - Где ты сегодня ночевала?
- У Вики.
- Ясно.
По этому ответу понимаю, что разговор окончен, не любит папа по телефону отношения выяснять. Он дождется вечера, когда мы встретимся в доме Рождественских, чтобы с толком, с расстановкой, с огоньком отчитать меня.
- До вечера тогда, - обреченно прощаюсь и сбрасываю звонок. Смотрю на Вику - она с недовольным лицом замерла рядом.
Я могу снова напроситься ночевать к ней, либо поехать домой, могу, но не буду - обострять отношения с отцом дальше просто некуда.
Пора что-то решать.
- Девчонки, вы либо туда, либо сюда, - парни-спортсмены с нашего потока постукивают по воротам. Их двое, оба в расстегнутых куртках и толстовках с капюшонами. С придурковатыми улыбками на лицах. Они переглядываются. - Или айда с нами. Нахрен учебу. Покатаемся.
Вика морщит нос на это щедрое предложение. За рукав куртки тянет меня мимо гогочущих парней. Останавливаемся неподалеку от ворот, под деревом, и Вика достает из сумки пачку сигарет.
- Ну, чего ждешь? - она щелкает зажигалкой. - Вызывай такси.
- Похоже, придется все рассказать папе, - смотрю на магазин через дорогу, там на крылечке группа студентов пьет пиво из стеклянных бутылок. Вот везучие, никаких у них забот. Вздыхаю и поворачиваюсь к подруге. - Сегодня все скажу. Что нас с тобой по ошибке приняли за путан. И двое суток преследовали. Поэтому, я не могу жить в доме Рождественских. И останусь в нашем коттедже, и так будет лучше. И правильнее для всех. А папа если хочет, может жениться, заводить других детей, жить в доме Регины. И все такое.
- Ага, - поддакивает Вика сварливым тоном и выпускает мне в лицо тонкую струйку клубничного дыма. - А если твой отец спросит версию братьев? Что они ему наболтают? Если он у тебя карточки отберет, машину?
- При чем тут машина и карточки, Вик? - разгоняю дым. - Я ему все объясню. Что в сауне оказалась как раз поэтому. Хотела сама зарабатывать деньги. И не зависеть от него.
- И он тебе поверит.
- Да.
- А если братья скажут ему, что ты проститутка - он им морду набьет, всем троим, - Вика хмыкает, и дым вылетает у нее из ноздрей.
Качаю головой.
Я подумать об этом еще не успела. Одна безумная ночь за другой, и эти брюнеты с традициями и испанскими корнями - они на эгоистов похожи, наглецов и грешников, но никак не на мальчишек, которые моему отцу на меня жаловаться будут.
Они взрослые мужчины.
